Чтение онлайн

1. Методы ГПУ в отношении переселенцев немецкой национальности

Когда, согласно русско-германскому пограничному договору от 29.09.1939 г., Россия могла воспользоваться плодами германской победы над Польшей путем существенного прироста территории, она использовала проведение русско-германской границы, разделяющей сферы влияния, для того, чтобы при первом вновь образовавшемся территориальном соприкосновении с Великой Германией создать возможность для деятельности бесчисленных агентов-шпионов в рамках Пакта о ненападении.

Великодушный акт Фюрера по возвращению всех проживающих на русской территории лиц немецкой национальности был позорно использован для вышеприведенных целей.

Когда лица немецкой национальности, следуя зову Фюрера, массами стали изъявлять свое желание о переселении, пресловутое ГПУ выступило на передний план (ГПУ с 03.02.1941 г. стало составной частью объединенного Нар[одного] комиссариата внутренних] дел под названием „Народного комиссариата государственной безопасности“) с целью завербовать при помощи низких средств многих из этих немцев для шпионской деятельности против страны, в которую они стремились вернуться, движимые любовью к Родине. Если далее ГПУ и не имело на практике успеха, так как большинство из них, под давлением [209] навязанных им силою шпионских обязательств, тотчас же заявило об этом на германской территории, то все же этот факт является позорным явлением для методов работы ГПУ и, следовательно, для советских власть имущих. Немецких переселенцев в таком случае вызывали в ГПУ, часами допрашивали, причем им грозили, что они не будут допущены к переселению, если они не подчинятся требованиям ГПУ. Излюбленным методом считалось заявлять таким переселенцам, что оставшиеся родственники будут рассматриваться как заложники, если они не выполнят силою навязанных им обязательств или осмелятся донести об этом в Германии. Им угрожали также, что всесильная рука ГПУ может их настичь даже в Германии – угроза, которая не могла не оказать своего влияния на отдельных переселенцев. Не только мужчин, но и женщин бесстыдным образом вынуждали брать на себя такие обязательства. Далее из сотен таких случаев можно привести примеры, которые являются разительными в том смысле, как можно поступать с немцами.

а) Во время переселения бессарабских немцев в Германию явилась г-жа Мария Бауман из Черновиц, [210] которая под присягой свидетелей заявила, что русская тайная полиция силой принуждала ее к шпионской деятельности.

Ее много раз вызывали в соответствующие учреждения ГПУ, где на нее старались воздействовать всевозможными средствами, чтобы заставить подчиниться требованиям шпионской работы. Так как она является матерью 5-ти малолетних детей (вдова), то ей обещали предоставить возможность высокого заработка, причем указывали, что сумма в 10 000 марок и больше не играет никакой роли. Она [211] была предназначена для шпионской деятельности в Праге. Она имела при себе материалы и документы, из которых можно было усмотреть объем специальной подготовки.

б) Елизавета Крейтель, муж которой был владельцем магазина бандажей в Черновицах, была также вызвана органами ГПУ под видом представления заграничных паспортов. Она должна была заняться русским шпионажем в Саксонии. Она также предоставила важные материалы в распоряжение органов германской контрразведки.

Приведенные обоснованные отдельные примеры можно было бы распространить на сотни других случаев, так как известно, что ГПУ по приблизительному подсчету завербовало не менее 50 % переселенцев, чтобы принудить их к сотрудничеству силой угроз или обещаниями огромных денежных сумм.

Мало того, что ГПУ делало из этих немцев при помощи позорных средств изменников своей Родины, оно занималось воровством документов, чтобы снабжать ими русских агентов-шпионов. В 16 случаях существуют доказательства того, что воровство документов было произведено с целью снабжать ими русских агентов-шпионов. В 16 других случаях существует подозрение, что ГПУ для этой цели отправило на тот свет ряд лиц немецкой национальности, чтобы завладеть их бумагами для тайного проникновения агентов в Германию.

2. Советские дипломатические представительства как центры экономической, политической и военной разведки против Германии с единственной целью подготовки войны

Со времени заключения пакта русский специальный шпионаж показал себя в своих методах работы почти исключительно в провоцирующей форме.

В своих почти всегда неразборчивых методах он дошел до того, что включил в свою сеть, для своих целей разведки, русское представительство в Германии во главе с полпредством в Берлине. Когда некоторое время тому назад был отозван из Берлина тогдашний полпред Шкварцев и заменен полпредом Деканозовым, такая смена полпреда была лишь сигналом для еще более усиленной разведки в области политической, хозяйственной и военной информации. Деканозов, доверенное лицо Сталина, руководил в России информационной частью НКВД (русского Народного комиссариата внутренних дел), к которому принадлежит ГПУ как специальный орган шпионажа. Его задание, которое он получил в Москве, заключалось в том, чтобы через разветвленную сеть доверенных лиц найти доступ в правительственные учреждения и добыть прежде всего сведения о военной мощи и оперативных планах Германии. Его ближайший был сотрудник ГПУ, [212] так называемый „советник полпредства“ Кобулов, который развил интенсивную деятельность в области шпионажа, бесцеремонно пользуясь своим экстерриториальным положением. Целью русского шпионажа в Германии являлось, помимо добывания сведений чисто военного характера, получение также сведений о политических планах Германии и путем устройства сети секретных радиостанций в разных местах Германии иметь осведомительный персонал, который сообщал бы в Россию все важные сведения по особой системе шифра. Так, с 1940 г. предполагалось провести грандиозную мобилизационную подготовку в области шпионажа при поддержке неподдающихся учету денежных средств. (Германская контрразведка смогла вовремя вмешаться.)

То обстоятельство, что все усиливающееся давление русского шпионажа прежде всего в германских восточных провинциях – на первом плане в Генерал-губернаторстве и Протекторате – дало о себе знать, послужило поводом к тому, чтобы обратить особое внимание на эти опасные места. Было установлено, что сотрудник советского генерального консульства в Праге Леонид Мохов был главой русской шпионской сети, которую ГПУ раскинуло в Протекторате. Бывших членов чешского легиона, которые во время польской войны воевали на стороне поляков и набирались главным образом из приверженцев бывшей коммунистической партии в Чехословакии, попавших после разгрома Польши в плен в Россию, принуждали к шпионской деятельности и главным образом обучали их обслуживанию тайных радиостанций. Этих людей отправляли [213] с фальшивыми документами в Протекторат, где они работали под руководством уже упомянутого члена советского консульства Мохова. В момент захвата свыше 60 человек было арестовано, и дюжина действующих тайных радиоотправителей [214] была конфискована. (Примечание: эта сеть работала вполне независимо от незаконно организованного аппарата Коминтерна. См. цифры 1 и 2.)

В Берлине в это время советник полпредства и чиновник ГПУ Кобулов тоже не бездействовал. Небезынтересно отметить тут показание бывшего югославского дипломата, которого нельзя заподозрить в германофильстве, военного атташе в Берлине, полковника Ваухника, который сказал о помощнике советского военного атташе в Берлине, полковнике Скорнякове, что он занимается исключительно шпионажем, располагая для этого любыми суммами. Целью Кобулова, совместно с русским военным атташе Тупиковым и его помощником Скорняковым, было устройство в столице Германии и во всех важнейших городах Германии тайных радиостанций для передачи сведений.

Из имеющегося обширного материала о деятельности этих господ и штаба их сотрудников приводим только два случая, как, например:

а) Пекарь Витольд Пакулат из Мариамполя в Литве, который был членом немецкого культурного союза в Литве, имел родственников в Германии, главным образом в Берлине, был вызван в один прекрасный день в Ковно [215] в ГПУ.

Тут ему угрожали возбудить против него процесс о шпионаже. Тот факт, что он был членом культурного союза и для посещения своего брата в Мемеле несколько раз ездил из Литвы в Германию, являлся достаточной причиной для ГПУ, чтобы возбудить против него полицейское расследование по шпионажу. Запуганному человеку обещали безнаказанность только в том случае, если он согласится под маской немецкого беженца переселиться в Берлин и там работать для России по определенным указаниям. Оставляя жену и ребенка как заложников в руках ГПУ, он был выслан в Германию. Отправляя его в путь, ему угрожали, что рука ГПУ длинна и настигнет его и в Берлине в случае предательства. Несмотря на эту угрозу и на то, что он был вынужден оставить родных во власти ГПУ, этот немец по происхождению, в сознании своего долга, обратился к охранной полиции. Таким образом, удалось путем контрманевра, оставшегося неизвестным для русских, пресечь все их намерения и держать их деятельность с самого начала под контролем. В Берлине Пакулату посредником ГПУ из полпредства передавались указания и приказы. Он должен был снять квартиру в Берлине, в которой ГПУ устроило большую тайную отправочную радиостанцию. [216] Он дальше должен был по приказу русских переснять маленькую гостиницу с пивным рестораном, чтобы эти комнаты предоставлять проезжим русским агентам и курьерам. Он постоянно получал поручения подделываться к рабочим, специалистам военной промышленности, чтобы от них получать предательский материал. Русский шпионаж [217] с намерением стремился к подготовке войны и помимо обозначения целей для будущих воздушных бомбардировок искал незаметные, скрытые на площадях и в общественных садах места, где можно было бы прятать материалы и предметы саботажа, чтобы брать их оттуда в нужный момент.

В одном только этом случае ГПУ заплатило 100 000 марок, чтобы провести указанные выше приготовления. Для своей тайной радиостанции русская разведка завербовала, посредством Пакулата, радиотехника фирмы „Сименс“, который ловким контрманевром охранной полиции был предоставлен в его распоряжение. Русский шпионаж твердо считался с тем, что Пакулат завербовал между тем надежную сеть в 60 немцев, которые помимо достаточного числа поручений по шпионажу, должны были также действовать разлагающе. Эта находящаяся под наблюдением контрразведки сеть протянулась узко [218] до Кенигсберга, где как раз теперь должны были начать намечать на городском плане заводы, важные в военном отношении.

б) Другой случай преступного шантажа германского подданного был обнаружен также в Берлине. Этот, родившийся в Петербурге, германский гражданин, имя которого по понятным причинам в данное время еще не может быть сообщено, после неоднократных посещений Германии вернулся в 1936 г. окончательно в Берлин. Он венчался в России по русским законам. От этого брака родилась дочь. Так как по русским законам жена оставалась русской подданной, ему не разрешили взять ее с собой в Германию. Из Берлина он неоднократно старался при поддержке Министерства иностранных дел Германии добиться нужных документов для признания русского брака германскими законами. Ввиду того, что он сам был тяжело болен легкими и уже по этой одной причине добивался скорейшего соединения со своей семьей, он не видел другого выхода, как самому отправиться в Петербург для добычи документов, чтобы, наконец, привезти жену и дочь с собой в Германию. С этой целью он обратился в русское бюро путешествий Интурист с просьбой о выдаче нужных виз. Когда управляющий конторой, русский, Шаханов, услышал из его рассказов, что этот больной человек живет в большой тревоге за свою семью, он начал с ним низкую игру. Шаханов обещал ему визу в Петербург под условием, что он, как немец, согласится на предательство своей Родины. Неоднократно Шаханов уговаривал больного человека, доводя его почти до самоубийства. Шаханов постоянно упоминал о жене и дочери и намекал на то, что они находятся как заложницы в руках ГПУ. Этот германский подданный, в конце концов, обратился в германскую контрразведку. Под ее руководством он как будто бы согласился на предложение агента ГПУ Шаханова и снял по его указанию большую квартиру, в которой тоже началось оборудование тайной радиостанции.