Черный портер
Шрифт:
Он устроил мастерскую, завел верстачок и любовно выискивал себе инструментарий. Совсем не просто в советские времена!
Когда он наткнулся где-то на книжку про медосбор, в доме тяжело заболела его младшая дочка Искра. Девочка металась в жару, кашляла, а кашель был сухой, нехороший… Случившаяся тут же тетка жены, травница и поклонница сухой малины, настоек и чесночных капель, посетовала:
– Зима! Сейчас бы меда девчушке, да свежего, но где ж его взять! В магазине если найдешь, кто ж тебе скажет, сколько стоял и где собрали! А бабушка, бывало, клею пчелиного возьмет, водкой зальет, и как кто заболеет, лучшего средства не сыщешь. Что от простуды этой, что он кашля…
– А ведь верно, – пришло в голову Леонтию. – И наши старики, бабушка и дедушка, если с нами детьми что не так, медом много чего лечили…
– Будет у нас мед и самый лучший, – пообещал себе Скуратов, но ничего вслух не сказал.
Пасеки Леонтий себе в то время, конечно, не завел. Рамочный улей – тоже сложная хреновина. И не так интересно. Скуратов съездил на биостанцию, благо рядом, посоветовался. Ему дали адресок. После этого он долго возился в мастерской с двухметровым бревном. Что-то долбил, выпиливал, мастерил, а потом поставил, вернее, повесил на стропилах сушить.
Он до конца не был уверен, что сумеет – никакого опыта. Но удовольствия было море! Он представил себе, как будет лить свечки из собственного воска и присмотрел формочки и фитили – друзья на «Лампочке» подсобили. Он запасся мелкой тарой для пчелиного клея – прополиса.Услышав странное слово «перга», Леонтий тоже сперва удивился, а потом выяснил, что это белково-углеводородный пчелиный корм. Цветочная пыльца, залитая медом, в отсутствии кислорода под действием ферментов и дрожжевых грибков и бактерий превращается в особую плотную массу, которую называют так. Говорят, тоже ценный лечебный продукт! А уж маточное молочко! Правда, меда самого, пишут, можно от одной семьи получить килограмм пять. Не так много для них четверых на сезон. Ну, это пока. Лиха беда начало! Да, пока речь шла еще только о колоде. И Леонтий продумывал, как сделать, чтобы пчел не отпугнул запах дерева. Пчела капризна. Ей нелегко угодить. Хорошему и сухому иногда может гнилое предпочесть. Но где гниль, там болезни. С другой стороны надо их и защищать, значит шершней отпугивать, шмелей, ос, мелких грызунов и прочих грабителей. Медведей в Звенигороде, борони боже, пока на свободе нет! А как укрепить внутри крестовину для сот? Как вынимать – выламывать соты понемногу, чтобы не беспокоить семью? Да мало ли… Вот кстати, а защита? Надо опять посоветоваться. Знакомые пчеловоды, что уже появились, были далеко. Леонтий снова отправился на Биостанцию МГУ И тут вышел небольшой конфуз.
Инженер, мужик обстоятельный, сначала сам почитал. Писали так – пчелы бывают в зависимости от места злыми по-разному. Попросту говоря, на юге они кусачие, но не очень. У нас в Подмосковье – севернее и дело хуже. А потому на юге достаточно халата и сетки для лица. Ему же надо… Да, а что ему надо? Проволочный каркас? Опять же, опыта нет. В общем, пришел. Нашел энтомолога. Тот спорил с товарищем. Разговор шел, похоже о саранче. То и дело звучало знакомое, но не совсем понятное слово «мониторинг».
Когда дело дошло до Скуратова, тот принялся не очень уверенно объяснять.
– Тут у меня, видите, Николай Семенович… – энтомолог был человек немолодой – я прочитал, что в нашем ареале распространения пчелы злее, а потому…
Он осекся: энтомолога, похоже, передернуло. Или показалось? Но в ответ на вопросительный взгляд, тот кивнул.
– Да, я слушаю, Леня.
Леонтий снова заговорил.
– Так вот, если это так, значит у нас, мне нужен у нас другой защитный костюм. Посерьезней. А какой? В южном ареале распространения достаточно…
Нет, не показалось. Энтомолог крякнул и слегка помялся.
– Леня, вы не обидитесь? Можно я вас поправлю? Вы, инженер, вовсе не обязаны знать эту терминологию. Но сейчас повсюду без конца болтают на эти темы! Окружающая среда, защита животных и растений… Слова экология я вообще слышать не могу. Такую чушь несут! И вот это тоже: несчастный ареал…
И поскольку Леонтий, несколько озадаченный, молчал, продолжил.
–Так можно?
– Ну конечно, Николай Семенович! Я ж в этом неуч, я только благодарен буду… Вы мне про экологию тоже, пожалуйста, объясните. Хорошо?
– Сейчас, я недолго, – с видимым облегчением ответил тот. – Сначала – ареал. Это слово само означает – область распространения. Применяется в биологии широко. Вместо того чтобы говорить – область распространения золотистого хомячка или там, колорадского жука, принято говорить – ареал распроклятого жука! А посему – ареал распространения это масло масляное и ахинея. Но очень и очень широко… Ареал распространения ареала распространения настолько широк, что с ним бороться не легче чем, с жуком!
– А экология? Почему…?
– Ну, это модно до тошноты. Экология – наука о взаимоотношениях организма со средой. И все! И баста! А из нее делают эпитет. Определение, несущее положительный смысл. Сравнительные степени образуют! Леня, подумайте, как можно быть экологичным! Да к тому же экологичным более или менее? А это что такое – хорошая экология или плохая экология? Хорошие взаимоотношения организма со средой… В любой среде чертова прорва разных организмов. И для какого из них она «хорошая»? Для каждого? Любого, что ли организма? Так не бывает. Там, где хорошо организму «плесневый грибок», нам с вами неуютно. Или организму «бледная спирохета»? А среда, она тоже… Ой, я вам голову заморочил.
– Нет, я понял. Термины – очень важная вещь. Не договорившись о терминах, любую дискуссию нельзя вести. А я, знаете, зануда! Если уж делать…
– Правильно. Так как вы говорите? Защитный костюм? Я завтра спрошу ребят на кафедре. Есть у кого. И вам скажу, к кому и куда обратиться. А от себя добавлю – обязательно антигистаминные препараты дома заведите. И чтоб все в семье знали, как пользоваться, и где лежат. Пчелы есть пчелы. Хорошее дело. Отличное просто. Но всякое может быть. Бывает порой, у них развивается агрессия. Долго ли до беды…
Долго ли… Ну, долго ли, коротко ли, но пчелы у Скуратовых появились. Отец возился с конструкцией колод. Читал литературу. Ездил на ВДНХ набираться опыта. Семья помогала. Но странным образом даже будущего энтомолога Мишку в то время пчелы не занимали. Зато он завел себе цыплят!
Мама к этому делу отнеслась с пониманием. Она помогала, чем могла, кормила цыплят, готовила, если надо корм, подкладывала яйца в инкубатор. И с удовольствием собирала у клохчущих курочек яички. И поскольку про сальмонеллез широкая публика еще не слыхала, то Искра с Мишкой поутру выпивали каждый по сырому домашнему яичку, осторожно надбив скорлупку с прилипшей сухой травой. Желтки у них были вкусные, солоноватые и густого, темно-желтого цвета. Совсем не похожие на магазинные были желтки!
Желтыми, пушистенькими и трогательными были и нежные цыплятки. Они пищали, жались друг к другу, толкались у блюдечка с водой. А потом принимались клевать крутое яичко, мелко порубленное мамой.
Клевать! Ключевое слово названо. Мишку интересовал «порядок клевания» -краеугольный камень иерархии в науке о поведении животных. И через год – зимой за птичником присматривала соседка – у Мишки, точнее, у Мишкиных роскошных важных пестрохвостых трех петухов вырос и оперился вполне достойный гарем! Петек назвали поэтому Султанами – первым, вторым и третьим. По инерции у Первого султана еще и любимой жене – черноперке дали имя Гаяне, второй рыжей курочке с розовым гребешком черт знает почему, но Кармен, остальные были под номерами.