Чтение онлайн

— Его удар оглушил меня, не понимаю до сих пор, как это у него получилось.

— Понятно. — Я выдохнул воздух, который стал застаиваться в легких, определенно мой организм взбунтовался против меня. — И ты хочешь мне это отдать?

— Возьми. — Зверь протянул мне лапу, но я свою руку протягивать не спешил, потому что хорошо помнил, где бывает бесплатный сыр.

— И ничего не потребуешь взамен?

— За это ты должен отвести меня в мой мир, если не сможешь, я тебя съем. Раз черепаха сказала, что ты проводник, то можешь это сделать.

— Что ты слышал о проводнике?

— Проводник — мифическая фигура, которая существует в религии каждого мира. Есть черепахи почти вечные, знающие все или почти все, есть боги, которые знают и умеют так много, что от них нет никому спасения. И есть проводник, который существует сам по себе вне воли могущественных создателей. Он ходит своими тропами по чужим мирам и может отвести тебя туда, куда попросишь. Теперь, когда лабиринт закрыт, только проводник может провести в нужный мир.

— Тогда я точно проводник. — Настолько это прозвучало безумно, что я рассмеялся, несмотря на то что у меня сердце сжалось от страха.

— Ты уверен?

— Не уверен, но хочу попробовать. Можешь меня убить, если считаешь, что я тебя обманул.

— Не могу, — покачал головой костяной монстр. — Пока нет.

— Почему?

— Не хочу потерять свой шанс вернуться домой. Если ты не соврал, то перед тобой откроются врата в мой мир, если нет, я тебя съем и ничего не потеряю. Веди меня.

Я задумался, глядя на каменный бублик.

«Вряд ли кого-то могу куда-то отвести. Но выбора нет. Есть только маленький шанс, что рядом со зверем преодолею все ловушки. Он же здесь бродил не одно тысячелетие, значит, должен знать их все. А там, может, передо мной действительно откроется арка, ведущая в его мир. Кто знает?»

И протянул руку за бубликом. Лучше бы этого не делал. Меня скрутило сразу, я упал на колени, потом на спину, чувствуя, как холодные струйки пота текут по спине и лицу. Каждая клетка тела отозвалась болью. Каждая!!! Думаю, даже смерть была милосерднее. Кричать не мог, выть не получалось, потерять сознание не удавалось. Мне оставалось только переживать этот кошмар.

Я умирал и думал о том, что зверь специально сунул мне этот тор, надеясь, что после него мое тело станет более мягким и вкусным. Он меня обманул. Или меня обманула Наибу? Господи, когда же закончится этот кошмар и я проснусь?!

И словно в ответ на мою мольбу по моему телу прокатилась мощная волна боли и исчезла.

Я открыл глаза, встал на ноги и посмотрел вокруг, понимая, что все мои сны были реальностью, и неважно, что большую часть их я не помнил, они все равно откладывались в моей памяти.

Где живет костяной монстр, я знал, как мне было известно и то, как этот народ себя называет — «гривы». Эту память я получил вместе с тором, теперь я действительно знал все порталы и всех, кто жил на планетах, подсоединенных к лабиринту. Даже не думал, что так просто все узнать. Резкая боль — и все… ты уже все знаешь, дополнительная память подсоединена.

— Вперед, грив! — вздохнул я. — Наверное, соскучился по дому?

— Соскучился, — ответил тот как-то очень тихо и осторожно. — Ты правильно меня назвал, так, как положено, почтительно и с придыханием. Откуда у тебя это знание?

— Проводник обязан знать такие вещи, иначе миры для него будут закрыты.

— А почему не сделал поклон, не упал на колени, подставляя свою шею для традиционного укуса?

— Потому что мне дорога моя шея, и я не грив, а проводник, поэтому имею право нарушать некоторые обычаи. Разве не так?

— Так.

Зверь сел рядом, внимательно глядя на меня, пытаясь рассмотреть мое истинное лицо. Только вряд ли ему это удалось. Я сам с удивлением смотрел на себя. Ощущение такое, словно из моего «я» вырывается кто-то другой, до боли знакомый, всегда живший во мне, но удивительный и странный.

— Тогда к чему глупые вопросы?

— Ты можешь меня отвести домой?

— Я знаю, где находится твой мир, путь до него не прост, но мы сможем его пройти, если будем держаться вместе. Ты готов подчиниться мне?

— Еще не знаю, мне надо подумать.

— Подожду, пока ты приготовишься…

Я покрутил в руках баранку, в голове мгновенно пролетела цепочка образов. Осирис, хватающий каменный тор, чтобы бросить его в преследующего жуткого зверя, не понимая, что тем самым запирает лабиринт.

В этот момент мне стала понятна истинная природа того, что я держал в руках. Все миры находятся в движении, и только время объединяет их. Лабиринт лишь пристань для движущихся по вселенной планет, наполненных разумной жизнью. Они двигаются по сложным траекториям, заданным при рождении вселенной, вращаясь вокруг звезд, галактик и черных дыр.

Планеты не могут встретиться, слишком велико расстояние между ними, к тому же перемещаются они с огромной скоростью. Попробуйте перепрыгнуть с одного движущего грузовика на другой, если оба мчатся с разными скоростями, и у вас ничего не получится.

Только этот артефакт, оставшийся от давно погибшей вселенной, делает переход возможным, так как он изменяет саму основу времени.

Теперь этот каменный тор, когда его вырвали из главного механизма лабиринта, может действовать только в паре с другим разумом, и тот, кто сможет с ним обращаться, автоматически становится проводником. Не каждый разум подходит, мой подошел, потому что я не очень умен. Потому что закрыт для различных энергий. Потому что не слышу чужой мысли.

Воистину — дураки правят этим миром!

Впрочем, вряд ли причина в этом, думаю, дело в другом, а в чем, и сам не знаю. Пока известно только одно: эту штуку я буду таскать всю жизнь, а она будет долгой…

Я перевел взгляд на костяного монстра и грустно усмехнулся: грив оказался не в том месте и не в то время. И теперь мне понятно, почему время пощадило его — тор создает свой островок во времени, а на нем все остается неподвижным.

Профессор был прав: артефакт дает бессмертие тому, кто его носит.

Грив решительно взмахнул лапой:

— Веди меня домой, проводник, здесь я испытал бесконечное одиночество, а это довольно жестокое наказание.

Я оторвал полоску ткани от комбинезона, повесил на нее каменный бублик и поднес его к глазам.

В отверстие виделось все ясно и отчетливо, словно в солнечный день, так как белесая пелена по сути есть завихрение самого времени.

Я не сам догадался, во мне теперь оказалось много такого знания, с которым пока не знал, что делать. Странно это и страшно. Никогда не верил, что знание добавляет печали, а сейчас понял, что и в самом деле так.