Чтение онлайн

Пока он всё это мне объяснял, у меня возник план. Я давно мечтал научиться ездить верхом и был рад подвернувшемуся случаю.

– Ты хочешь сидеть в тюрьме? – начал я методично осуществлять свой план, решив припугнуть его на всякий случай.

Он весь сжался. Глаза заблестели. Ничего воинственного в нем уже не было. Теперь передо мной находился не грабитель и забияка, а обыкновенный, испуганный, нашкодивший подросток, залитый кровью.

– Хорошо, я не сдам тебя в милицию и даже не скажу про этот случай никому, но при одном условии, – я сделал паузу, наблюдая его. Мои слова поимели действие: в глазах его загорелся огонек надежды. Сейчас он был готов молиться на меня. – Ты завтра приведешь этого коня на кладбище. Знаешь где? – он с готовность закивал головой. – Принесешь упряжь и будешь это делать всегда, когда я тебя попрошу. Завтра будешь в восемь часов, иначе я тебя найду везде. Я надеюсь, ты всё понял? Я могу тебя отвести в милицию и написать заявление, и тебе придется в такие годы хлебать баланду. Ты этого хочешь? Завтра в восемь мы встречаемся на вашем кладбище.

Я намеренно выбрал это место, так как оно было гораздо ближе, чем само село от К. и всего в десяти-пятнадцати минутах ходьбы от моего дома.

Пацан стал клятвенно заверять и благодарить меня. Я прервал его излияния и холодно пригрозил:

– Обманешь меня – достану из-под земли! – он, по-моему, больший трус, чем я предполагал раньше. – Ты можешь ехать?

– Да, – уныло подтвердил он.

Я поймал коня, хоть это оказалось и трудней, чем я думал, посадил незадачливого грабителя в седло, и проследил за ним, пока он не скрылся в темноте.

Я решил твердо быть на кладбище.

Через четверть часа я был уже в постели.

Прихватив булку хлеба и соль, я направился на кладбище. Вначале девятого я был уже там. Мой вчерашний противник уже ждал, хотя я даже не надеялся его найти его там. Он был мрачен и неразговорчив.

– Я не думал тебя здесь застать, – начал я разговор.

– Если я обещал, то буду, – буркнул он недружелюбно.

– Похвально, слова не мальчика, а мужа, – ответил я. – Как тебя зовут?

– Сергей, – ответил он односложно.

Разговор явно не клеился.

–Как звать коня?

– Карат.

– Кто его так назвал?

– Наш агроном. У него жеребчиком шерсть лоснился, хотел он его Черным алмазом обозвать, но назвал Каратом, но карат к нему сразу после того и прилипло, – вы его сильно не гоняйте – запалите. Он ещё с характером, запросто сбросит.

– Ничего, мы с ним подружимся.

Он поднялся и собрался уходить.

– Куда мне деть седло? И как я смогу найти тебя в следующий раз?

– Можете меня не искать, – глаза его блеснули недобрым огнем. – Найдите коня, если его сможешь после этого поймать, и запрягайте, а седло и уздечку положите вон в тот вагончик, там чуланчик есть, завалите его барахлом, тут никто не лазит. Меня можете не искать, мы с отцом на недели две уезжаем, – с эти он скрылся в негустом кустарнике и через минуту появился на дороге, ведущей к деревне. Скоро уехал и я.

Сейчас нестерпимо болят ноги, ломит с непривычки всё тело. Сначала Карат совершенно не слушал поводья и едва не сбросил меня, но часа через два я его заморил, и он успокоился, так что я прилично провел время.

Прочитал написанное. Отчего-то грустно. На дворе ночь. Окна погашены и от того тьма почти полная. Кажется, что она со всех сторон обступила стол и одинокую лампу на нем. Всё кажется, что стальной обруч стянет петлей этот осколок дня и света и всё погрузится навечно в непроницаемую тьму.

Опять тянет на потустороннюю философию. Устал.

Уже вторую неделю я почти ежедневно совершал прогулки верхом. С Каратом мы подружились. Он, кажется, признал во мне хозяина, хотя наши отношения складывались довольно тяжело. Я его часто балую. Мне нравится за ним ухаживать, даже, кажется, излишне. В джигитовке прогресс у меня невелик, но я теперь уже не вывалюсь из седла, как последний школяр. Впрочем, мне больше и не требуется.

Я много часов провожу в седле и с большим удовольствием. Хотя дело обстоит не столь блестяще, на горизонте появились темные тучки. Я раза два чуть было лицо к лицу не сталкивался с людьми. Один из них был мой знакомый, но пока всё обходится. Впрочем, по К. уже начали поговаривать про какого-то загадочного всадника. Печально, но рано или поздно всё станет достоянием общественности и, при нашей застарелой глупости, можно ожидать неприятности, даже занимаясь столь безобидным занятием. Хотя глупость, как и вселенная, едва ли имеет свой предел.

Приобрел чудный плащ, что носили, наверное, во времена Людовика IV, примерил перед зеркалом. В нем я чистый денди. Несколько смахиваю на разбойника, может на пилигрима. Порылся в гардеробе и нашел старую с широкими полями шляпу, что была модной лет пять назад.

Кажется, есть способ подурачить обывателей.

Акции моего детища резко пошли вверх. В К. каждая бабка только и говорит о загадочном черном всаднике. Некоторые по вечерам просто опасаются выходить за пределы К. Бабки те и днем боятся делать это. Впрочем, это их дело. Кажется, общий глас сарафанного радио известил о конце света, а меня обозвал исчадием ада, что пришел известить об этом. Некоторые каркают даже про атомную войну, покупают всё подряд, начиная от пшена, кончая спичками. Продавцы даже плачут, ворочая мешки, особенно молоденькие.

Столь бурную истерическую популярность я заслужил после пустячного случая, больше рассмешившего меня, чем серьезного. После него мое детище даже получило прозвище: Чёрный призрак. Достойно! Теперь я слился с целым сонмом дьяволов, демонов, Мефистофелей и прочей сволочи. Куда ни шло: Чёрный принц или Чёрный всадник?

Вернемся же к самой истории. На прошлой недели я несколько припозднился. Было уже темно, так что я пробирался почти на ощупь. Я с трудом определил, что было уже около двенадцати часов ночи. К. оставался слева, правее были едва различимы увалы, образующие долину реки. Я подъехал к дороге ведущей в сторону села Березовского. Передо мной промчался автомобиль и, сверкнув красными огоньками, скрылся за поворотом. Тропинка дальше шла лугом и огибала кладбище, делая заметный крюк. Впрочем, был и прямой путь прямо через него, я решил воспользоваться им. Вскоре я подъехал к кладбищу. Оно маячило передо мной небольшой рощицей и кирпичным домиком при входе. В пролом изгороди я въехал на территорию. Кладбище в К. дрянь, как может по всей Руси. Могилы лезут одна на другую, кресты и тумбы местами завалились, всюду валяются проволочные венки или просто проволока от них. В былые годы я любил бывать на кладбищах, но в последнее время стал их избегать. Былая грусть теперь меня не утешает, а скорее угнетает.

Я осторожно ехал по тропинке, проложенной любителями коротких путей, как и я. Когда мой конь остановился и стал напряженно прясть ушами, я определил чье-то присутствие. В поведении лошади не было испуга или страха. Я предположил, что это бродячая собак. Прислушавшись, я ничего так и не различил. Осторожно проехав ещё несколько шагов, уловил в стороне шум и напряженный шепот.

– Смотри, он едет прямо к нам. Я тебе говорил, что мы должны его встретить, а ты мне говорила, что это кто-то дурачится. Точно призрак. Видишь, что он во всем черном. Как покойник и лошадь у него черная – дьявольская.

– Дурак, покойники всегда в белом, а это, наверное, черт.

Наконец мой натренированный глаз различил две детские фигурки, притаившиеся за одним из надгробий.

– А ты ещё не верил, что есть призраки. Его часто вокруг кладбища видят. Днем его не видят, а только ночью, – упрекнул голос, явно принадлежащий девочке, так второй я был мальчишеский.

– Он и бесшумно движется. Он нас видит! Бежим! – и они дружно сорвались, как испуганные воробышки, кинулись к пролому в изгороди и скоро исчезли в темноте.