Черный Шаман
Шрифт:
Униженный и оскорбленный американец решил отомстить. Выкрикивая неприличные проклятья и страшные угрозы, он устремился на обидчика. Но Вадим уже отплыл на безопасное расстояние.
Преследовать сержанта Ирвин не решился. То ли плавать не умел, то ли наивно полагал, что крокодилы охотятся лишь на большой глубине. Стоя по колено в воде, он стал призывать местного демона, Номмо Касуку, обрушить на вероломного русского всевозможные бедствия. От косяка пираний до молний и метеоритов. К счастью для Вадима, Номмо не отозвался на призыв – должно быть, не понимал английский язык. Во всяком случае, его матерную разновидность.
Разочаровавшись в демоне, пираньях и небесном огне, Хэмпстед решил взять дело расправы в собственные руки.
– Плыви сюда, чертова белая обезьяна! – закричал он и стал грозить Вадиму обоими кулаками враз. – Плыви давай, трус! Я так надеру твою бледную задницу, что неделю сидеть не сможешь! Motherfucker! Sonofbitch!
– Мою бледную задницу? – язвительно огрызнулся Вадим. – Уж не эту ли, солдат?
Он быстренько стянул одной рукой трусы и перекувырнулся в воде, стараясь, чтобы над поверхностью выставилась лишь обнаженная корма. После чего издевательски похлопал по ней ладошкой.
Но Ирвину удалось-таки досадить соратнику. Он споро выскочил на берег и принялся метать в цель окатыши – об этом Косинцеву сообщили множественные всплески вокруг него. Секунд через десять приличный камешек угодил точно в цель. Вадим булькнул, судорожно задергал конечностями и вынырнул на поверхность. Как раз для того, чтобы услышать торжествующий гогот Ирвина.
– Ага, отбили филей! Поделом тебе! Будешь знать, как обижать настоящих таха. Ну ладно, можешь теперь возвращаться, я доволен.
– Зато я в гневе, – пропыхтел Вадим, натянул трусы и поплыл к берегу.
Следующие несколько минут они поочередно гонялись друг за другом, обещая утопить. Угрозы так и остались пустым звуком, зато Ирвин сделался намного более мокрым и несколько более чистым. Он даже согласился помыться по-настоящему, раз уж все равно мокрый.
– За тылы и фланги можешь быть спокоен, боец. Я-то не засну, – пообещал Косинцев и вылез на берег.
Когда полуголый Ирвин залез в воду и принялся растирать себя пучком травы, из темных зарослей выступил незнакомый тип. Выступил он не целиком, так что чернокожее лицо различалось смутно. Гость был среднего роста, со среднего размера брюхом, и на первый взгляд вовсе нестрашен.
Но в руке у него при более внимательном взгляде обнаружился довольно крупный и блестящий в свете звезд и дворцовых огней пистолет.
– Руки вверх! – тонким дрожащим голосом приказал налетчик.
«Неужели маньяк? – подумал Вадим, послушно поднимая руки. – Наблюдал-наблюдал за нашим купанием и возбудился. Сейчас под угрозой смерти принудит нас к содомскому греху, а потом укокошит. Или наоборот, сперва убьет, а потом надругается над еще теплыми трупами». Несмотря на такие пугающие предположения, особого страха сержант отчего-то не испытывал. Больно уж безвредно выглядел тип. Если не принимать во внимание пистолет, конечно.
Между прочим, кого-то он сильно напоминал, этот злодей. И фигурой, и голосом...
– Эй, в реке! – крикнул предполагаемый маньяк. – Тебе что, отдельное приглашение нужно? А ну лапы в небо и шагом марш из воды. Ирвин Чьянгугу, к тебе обращаюсь!
«И как нас зовут, знает, – отметил Косинцев. – Дьявольщина, ну кто же это? Эх, было бы посветлей».
– Если через три секунды не встанешь рядом с Вадимом с поднятыми руками, отстрелю ухо! – тем временем продолжал стращать американца злодей.
– Кому отстрелишь? – полюбопытствовал Ирвин. – Вадиму?
Пузанчика вопрос заметно озадачил. Он на пару секунд задумался. Друзьям как раз хватило времени сообразить, что перед ними ни кто иной, как их вечный злой ангел, ефрейтор Онибабо.
Тот наконец-то сделал выбор и объявил:
– Первому – тебе!
До этого судьбоносного момента Ирвин еще колебался. Никак не мог решить, что лучше, быстро нырнуть в Касуку и уплыть под водой, рискуя попасть на закуску к крокодилам? Или выйти на сушу? После столь очевидной угрозы время колебаний окончилось. Меткость Онибабо была широко известна. Прицелится в ухо, а попадет в брюхо. Или в башку. Конечно, и без уха хреново, но без головы-то совсем никакой жизни.
Американец торопливо зашлепал к берегу.
– Что, предатели, попались? – ядовито проговорил Онибабо, когда незадачливые диверсанты приняли требуемое положение: бок о бок, лапы в небеса. – Хотели к Волосебугу дезертировать? Не подозревали, что за каждым вашим шагом ведется наблюдение? Слабоумные идиоты! Ха-ха-ха! Сдам вас полковнику Забзугу, тут же звание капрала получу. А то и обратно капитана. Вот тогда наплачетесь!..
– Размечтался, чучело! – выступил Вадим. – Строгий выговор получишь с занесением в грудную клетку, а не звание.
– Но-но, придержи язык, белая обезьяна! – рассердился Онибабо. Потом до него дошло, что Косинцев держится чересчур вызывающе для взятого с поличным дезертира. Он подступил чуть ближе и качнул пистолетом: – Ну-ка, объясни, за что мне могут дать выговор?
– Не могут, а дадут. Разницу понимаешь? Мы выполняем совершенно секретное задание командарма Мвимба-Хонго. И раскрыть тайну поручения не имеем права. Но ведь ты угрожаешь нам смертью, а мертвецы вряд ли способны отчитаться перед маршалом... Так, Ирвин?
– Верно, чувак. Если ефрейтор нас пришьет, командарм не узнает тех сведений, ради которых мы рисковали жизнью. Он, конечно, самый великий колдун таха, но не сможет превратить мертвеца в говорящего зомби. Поэтому поведай нашему другу Онибабо все до мельчайшей подробности. А уж если ему потом вырвут язык, чтоб не мог проболтаться, так нам с тобой и дела нету. Нам ведь тоже, наверное, языки вырежут.
– Уж это как пить дать! Да и глаза выколют, пожалуй. Ну, уши-то без разговоров отхватят. Пальцы по одному...
– Нет, нет, замолчи! Не хочу ничего слышать, – взвыл Онибабо.
– Поздно, – трагичным тоном сказал Вадим. – Слушай же! Я, рядовой ОАТ Вадим Косинцев, и мой соратник, рядовой ОАТ Ирвин Чьянгугу, находимся здесь, на берегу реки Касуку...
Онибабо, крича: «Прекрати! Прекрати!», отскочил назад и заткнул уши руками.
– Хорошо бы совсем удрал, – прошептал Ирвин.
Однако столь счастливое событие не значилось в программе этого вечера. Через считанные мгновения ефрейтор опомнился. Более того, нашел элегантный выход из щекотливой ситуации. Он выудил из кармана замурзанный носовой платок, с помощью зубов разодрал его надвое и вставил половинки в уши. Затем вновь навел на друзей пистолет и преувеличенно громким голосом сообщил: