Чтение онлайн

Профессор молча, со вздохом поднял чемодан, пошатнувшись под его тяжестью, и пошел к стоянке такси. Здесь он начал чертыхаться. Шоферы отказались везти его. Плата не соблазняла их. "Еще попадешь в потеху вместе с негром",- говорили они.

– Но ведь я белый!
– убеждал их профессор.- Я с острова Барбадос. Я просто загорел. Вот паспорт.

Его окружила толпа зевак. Кто-то взял из его рук паспорт.

– Да ты в зеркало посмотри! Боб, не твой ли это бледнолицый брат? Бел душой, но черен телом!
– слышались насмешки.

Паспорт вырывали друг у друга из рук, перебрасывали через головы.

– Отдайте паспорт!
– закричал профессор.

В толпе смеялись. Кто-то протянул ему паспорт, но едва он дотронулся до него, как паспорт отдернули назад.

Так повторялось несколько раз. Толпа забавлялась.

Шляпа соскочила с головы Джонсона, и чьи-то ноги наступили на нее. Профессор громко позвал на помощь полисмена, который, широко расставив ноги, стоял невдалеке.

Полисмен неторопливо подошел, взял паспорт, узнал, в чем дело, и, подмигнув, приказал шоферу ближайшего такси отвезти пассажира "по назначению". Профессор обещал хорошо заплатить.

Шофер нехотя открыл дверцу, предоставляя Джонсону самому втаскивать большой чемодан в машину. Высунувшись в открытое окно, шофер крикнул:

– Эй, Боб!

Из толпы вышел плотный, почти четырехугольный мужчина с приплюснутым носом и изуродованным левым ухом.

– Посмотри на его ногти,- шепнул шофер.

Боб обошел машину, молча отвел руки профессора от чемодана и рывком впихнул чемодан в машину.

Заметив, что Джонсон хочет сесть рядом с ним, шофер заявил:

– Пассажиров вожу только на заднем сидении.

Шофер взглянул на типа с приплюснутым носом. Тот сказал:

– Выпивка за нами.

– Ну, это немного,- отозвался шофер и тронул машину.

– Какие у вас дикие нравы!
– сказал профессор, сняв очки и тщательно протирая их носовым платком.- Да, дикие, возмутительные нравы! Так обращаться и с негром - это возмутительно!

Шофер молча вел машину. Профессор Джонсон надел очки. На улицах среди прохожих он не видел ни одного негра. Мелькнула вывеска: "Колбасы, яйца, сосиски". Ему захотелось есть.

– Остановитесь возле аптеки,- сказал он шоферу.- Я куплю сэндвичей.

Шофер молча продолжал ехать дальше.

– Вы слышите?
– повысил голос профессор.- Я хочу купить сэндвичей. Я на пароходе ничего не ел. Я голоден. Что же вы молчите?

– Вот что, Джонсон!
– резко сказал шофер, не поворачивая головы.- Гони мне сейчас же двести долларов - и на этот раз ты избавишься от потехи.

– Что за ерунда, от какой такой потехи?

– Меня не обманешь, Джонсон. Или ты мне отвалишь двести монет, или тебя обмажут дегтем, вываляют в перьях и вывезут в тачке за город и так далее. В лучшем случае...

– Но почему меня? Что я сделал?

– Ты негр, а сегодня на негров злы. У всех выездов из города обыскивают машины. Ищут недолинчеванного негра, и ты влипнешь. Ребята уже подстерегают тебя в определенном месте, на краю города, у мельницы. Там ты потеряешь все. Ясно?

– Так ведь я не негр, а белый. Это загар.

– Конечно, загар, но они также видели твои ногти.

– Мои ногти!
– воскликнул Джонсон и приблизил свои ногти к стеклам очков.

– У тебя не розовое под ногтями, как у настоящих белых, а темное. Ясно? Значит, ты цветной!

Разве мог думать профессор Джонсон, ученый с мировым именем, что какая-то ничтожная деталь его тела может оказать влияние на отношение к нему людей, может заставить целые толпы людей ненавидеть его, презирать, издеваться над ним! Такая ничтожная деталь, как цвет тела под ногтями, сильнее, чем десятки его научных трудов и изобретений, чем уважение коллег. Профессор сидел, уставившись на ногти.

Профессор Джонсон с тоской вспомнил свою прапрабабушку-мулатку. В его роду все были белые, и только одна она из всех предков - мулатка. И она единственная в роду Джонсонов оставила ему это наследство - такой фон под ногтями. Так вот почему в "черном поясе" к нему сразу отнеслись как к негру, несмотря на то что весь его облик: прямые каштановые волосы, черты лица,- все свидетельствовало о его бесспорной принадлежности к белой расе! А загар, пусть темный, многолетний,- все же загар, они сами признают это.

Ногти - вот что поставило здесь его, гордившегося на своей родине, острове Барбадос, своими родовитыми предками, в ряды черных! Даже не ногти, а более темное тело под ними. Он никогда не обращал на это внимания. "Иметь одну черную прапрабабушку - не значит еще быть негром! Платить двести долларов? За что? Никогда! Вымогательство! Грабеж! Пусть только шофер подъедет к первому полисмену. Пусть подъедет!" - мысленно твердил профессор, вспоминая все неприятности с момента высадки в гавани. Вспомнил он и о своем заграничном паспорте, неспособном защитить его от американских расистских законов.

– Джонсон, через пятьсот метров мельница,- тихо сказал шофер.

Профессор молча вынул пачку денег, отсчитал двести долларов и бросил на переднее сиденье, рядом с шофером, чтобы не касаться руками этого негодяя.

– Эх, мало взял с тебя!
– сказал шофер, сгребая бумажки и запихивая их в карман брюк.- За доставку заплатишь особо сто монет. Помни!

Машина круто свернула за угол. По глухим переулкам они выехали за город на шоссе. Джонсон чувствовал себя очень и очень неспокойно. Если уж Аллену Стронгу нужно было вызывать его так срочно, то почему же он не встретил его на вокзале? Это просто невежливо.

Большая зеленая машина поравнялась с ними.

– Вы не к доценту Стронгу?
– крикнул мужчина, сидящий за рулем.

– А что?
– насторожившись, спросил профессор Джонсон.

– Я выехал за гостем Аллена Стронга, но опоздал к поезду. Пересаживайтесь ко мне.

– Нет, нет!
– отказался профессор, опасаясь попасть "в потеху".

– Тогда поезжайте за мной,- сказал водитель зеленой машины, обгоняя их, и свернул вправо, на шоссе, обсаженное деревьями. Туда же свернуло такси.

– Куда вы, куда?
– испуганно закричал Джонсон.

– В колледж при Институте Карнеджи,- буркнул шофер.

Среди деревьев виднелись многоэтажные здания, клумбы и асфальтовые дорожки. Профессор Джонсон впервые, с тех пор как слез с парохода на американскую землю, облегченно вздохнул.

6

Зеленая машина остановилась у дома. Мужчина, сидевший за рулем, вышел, попросил Джонсона не беспокоиться о багаже, приказал шоферу вытащить чемодан, сам расплатился за такси и, подхватив тяжелый чемодан, пошел вперед.