Чтение онлайн

«Однажды увидел я объятого пламенем Диавола, который предстоял Ангелу, восседавшему на облаке; и говорил Диавол: «Вот в чем служение Господу: в почитании даров его в человеках, каждого по гению его, и в любви к величайшим из них; кто клевещет и завидует им — ненавидит Бога, ибо нет никакого иного Бога». Внимавший сему Ангел сначала посинел, затем, совладав с собою, пожелтел, наконец побелел, порозовел — и с улыбкою ответил: «Да ты идолопоклонник! Или Бог не Един?'или не явился Он в Иисусе Христе? или Иисус Христос не утвердил своих десяти заповедей?Или человеки не безумны, не грешны и ничтожны?» Диавол ответил: «Толки глупого в ступе пестом вместе с зерном, не отделится от него глупость его. Будь Иисус Христос величайшим из человеков, ты бы должен был возлюбить его превыше всех. Смотри же, как утверждал Он Свои десять заповедей. Не Он ли глумился над Субботой, и тем самым над Богом Субботы?не Он ли убил убиенных во имя Его? не Он ли отвратил закон от блудницы ? не Он ли присваивал чужой труд на пропитание Себе? не Он ли лжесвидетельствовал, пренебрегая защитою пред Пилатом ? не Он ли соблазнился, когда молился об учениках Своих и когда велел им отряхнуть прах от ступней своих, как откажут им в ночлеге? Я говорю: нет никакой добродетели без преступления сих десяти заповедей. Иисус же был сама добродетель и поступал согласно желанью, а не из правил». Пока он так говорил, я увидел, как Ангел, расправив крыла, обнял пламя и был пожран, и вознесся, как Илия.

ДОБАВЛЕНИЕ: Сей Ангел, ставший ныне Диаволом, мой закадычный друг. И часто вместе мы толкуем Библию в ее инфернальном, сиречь диавольском, смысле, который откроется людям, если заслужат они того. Есть у меня и Библия Ада, которую получат люди, хотят они того или нет».

Так писал Уильям Блейк, поэт и художник рубежа XVIII и XIX веков. Предтеча символизма. Визионер, которого с восьми лет посещали странные видения. Его «Иисус», как видим, поступал по принципу «делай, что хочешь». Сам нарушал заповеди.

«Библия Ада» передавалась на глазах у всех из поколения в поколение. Дошла до Алистера Кроули. До Джима Моррисона. Он как-то изрек: “Есть вещи известные и есть неизвестные, а между ними двери — это мы... Ад может показаться куда более пленительным, чем рай. Двери — это мы»... Он был, конечно, непомерно амбициозен. Ведь сам вошел в двери, которые были открыты задолго до него. И задолго до «закадычного друга Диавола» Уильяма Блейка.

А что, если наша Земля — ад какой-то другой планеты? — Олдос Хаксли любил экстравагантные вопросы.

И рай, и ад начинаются здесь, на земле. XIX и XX века еще жили мечтами о светлом будущем. Коммунизм как бы подразумевал создание рукотворного эдема. Замах нацизма был аналогичным. Тысячелетний рейх тоже одна из масок «пожилого джентльмена» явиться земным раем. Но только для арийцев.

Теперь разочарованное человечество интересуется не утопиями, а прогнозами. И вот что удивительно: среди них нет ни одного позитивного.

Как пророчествуют авгуры нового времени? Не по полету ли птичьих стай ? Вороны покинули заросшие бурьяном поля, чайки забыли о рыбной ловле — все летят на помойки больших городов. Только там еще можно прокормиться! Так и мы: экологические, политические, климатические, техногенные и прочие катастрофы заставляют думать лишь о выживании. О том, чтобы хоть как-то зацепиться. Приспособиться.

В современной доктрине сетевого устройства общества говорится: «Выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто лучше приспосабливается. И понятие «лучшей приспособляемости изменяется со сменой окружающей среды». Параллель между биологией и социологией такова: «История биологии есть непрекращающаяся, жестокая борьба за выживание... в постоянно изменяющейся среде». Причем «одни виды выживают за счет других». [20].

Получается, на земле нас ждет не рай, а ад. И гомо сапиенс должен измениться. Модифицироваться, чтобы выдержать кипение этой рукотворной геенны. Кажется, многие почитатели «Библии Ада» уже трансмутировались...

Древнейшее изображение Януса сохранилось на ассах первой римской чеканки. Это бородатая двуликая голова, рисунок которой был создан специально для первых медных монет. Янусу, как и Сатурну, приписывались различные изобретения, в том числе чеканка денег.

Итак, звякнули первые ассы. Бог договоров, у которого 365 пальцев, принялся пересчитывать выручку. Потом зашуршали купюры. Теперь финансовый «воздух» перекачивается бесшумно. Для его учета «рыжему человеку» не нужно ни пальцев, ни мозгов.

Geminuc — двойной — так называлась крытая бронзой и опирающаяся на ворота арка. Посвященная Янусу, она находилась на форуме. Со времен Нумы Помпилия, второго царя Древнего Рима, в мирные дни она оставалась закрытой. Отпирали ее с началом войны.

В долговременное царствование императора Августа медные ворота храма Януса были затворены. Мир воцарился, кажется, во всей ойкумене. Но кажущееся счастливым настоящее никого не удовлетворяло. Тогдашнее поколение испытывало духовные — неопределенные, смутные — нужды. «Таинственные слухи ходили по городам, пробегали по деревням. Все окружали астрологов, вопрошали оракулов, и с жадностию читали и перечитывали прорицания самых древних Сивилл... Эти предания предвещали скорое явление некоего царя, который выйдет из Иудеи и будет управлять вселенною»...

Если бы арка Януса существовала и поныне, впору было бы не запирать ее вовсе. Через «мировую дверь» убийственный хаос врывается в наш мир ежечасно, ежесекундно.

Кстати, Голливуд, этот Вавилон виртуального мира, объявил недавно о производстве римейка хичкоковских «Птиц». Кому-то потребовалось повторить ритуал. Есть люди, которые считают: фильмы-катастрофы, как ритуалы, вызывают реальное обрушение мира.

Но эта катастрофа произойдет не по их сценарию. То, что будет, известно: «После этого я увидел иного Ангела, сходящего с неба, и имеющего власть великую. Земля осветилась от славы его.

И воскликнул он сильным, громким голосом: пал, пал Вавилон, великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякой нечистой и отвратительной птице; ибо яростным вином блудодеяния своего она напоила все народы...» (От. 18:1,2).

Если введешь дозу, то не просто упадешь. Ударишься добрым молодцем о землю — и превратишься в птичку. Вылетишь из гнезда кукушки и тут же поймешь язык синиц и ласточек. Или даже крылатых ангелов.

Полетели, зовут они! Над текучими первобытными водами. Над полянками нарциссов. Над плантациями мака и зарослями конопли. Над вершинами Олимпа и Парнаса. Над полями черного снега... Какова высота духа! Каков полет фантазии! Вот они, детские сны! Вот она, мечта! И синяя птица Метерлинка рядом. Почему она кричит: «МК-ультра! МК-ультра!?»

Или белый охрипший петух прокукарекал? Как тут не заорать благим матом этому символу белого американского Юга! Того и гляди — «черные пантеры» сожрут... А, может быть, другой петух прокричал? Не тот ли, что купила на базаре глухая кума? Вырвался и полетел! Но почему у него вместо хвоста — змея? Уж не Абраксас ли? Пошел прочь, постмодернистский прохвост! Кыш, летящая абракадабра!