Черный соболь
Шрифт:
А сейчас Гурий с Никифором поправили его, обложили дерном и камнями могилу. И пошли обратно в Пустозерск.
Карбас хорошо держался на волне и шел быстро при боковом ветре. Волны набегали, шумя и плескаясь. Гурий сидел у руля. Никифор, сморенный усталостью, спал на настиле днища.
Гурий вспомнил поход в Мангазею, зимовку на берегу Таза, черноглазую и белолицую Еване. Шкурку, которую она подарила ему, он, несмотря на беды, сохранил, потому что держал ее под одеждой на груди для тепла.
«Рыбный ли, звериный ли промысел — дело рисковое, — говаривали поморы. — Иной раз с моря придешь богачом, а иной раз и без сапог». Вышел Аверьян из Мангазеи богатым, с пушным товаром, а добрался до Холмогор на чужом судне: коч, едва дотянув до Пустозерска, развалился. Да еще потеряли в походе и товарища, светлую головушку, добрую и веселую, — Герасима.
Как тут не вспомнишь поговорку: «Кого море любит, того и наказует». И еще одну пословицу старопрежнюю: «Где лодья ни рыщет, а у якоря будет». Всякому путешествию рано или поздно приходит конец. И нашему рассказу о плавании Аверьяна в Мангазею — тоже.