Чтение онлайн

– "Пеликан" прослушивал эту частоту, - продолжал он.
– Согласно инструкции. Представляешь, как удивился радист сигналу SOS. На частоте, не предназначенной для таких сигналов.

Лицо мое неподвижно, как маска. Без всяких волевых усилий. Это результат шока. Я вдруг сейчас осознаю масштабы своего поражения. Причем никаких промахов я не допустил. Откуда мне было знать, что цифра "46" на том листе означала время, когда "Пеликан" и другие корабли, | перечисленные в списке, начинают прослушивать эфир. На сорок шестой минуте каждого часа. Помнится, первый пробный SOS я отстучал как раз на сорок шестой минуте, когда настраивал аппаратуру. На волне Фуджоу, которой они обычно пользовались.

– Радист был не дурак, - продолжает Визерспун.
– Потеряв тебя, он догадался: ты сменил частоту. Он выследил тебя на аварийных частотах. Услышал название Вардю. Дважды. Понял: что-то здесь не так. Зафиксировал буква в букву твои переговоры с "Аммандейлом". Выждал десять минут и включил передатчик.

Я все еще копирую статую с острова Пасхи, каменного идола, изрядно потрепанного ветрами столетий. Конец? Не обязательно. И, однако же, похоже, что так.

– "Ридекс Комбон Лондон" - телеграфный адрес тво; его шефа? допытывается он. Бесполезно пудрить ем; мозги, уверяя, что отстукивался поздравительную тел грамму по случаю дня рождения моей тетушки Мирты Пугни. И я киваю.
– Так и предполагал. А потому я послал туда свою радиограмму открытым текстом, поскольку не располагаю вашим кодом. Именно же такую: "Прошу игнорировать предыдущее послание. Ситуация контролируется. Избегайте попыток связаться со мной сорок восемь часов". Я осмелился подписать депешу твоим именем. Как считаешь, Бентолл, инцидент исчерпан? Я молчу. Да и что тут скажешь? Никто теперь на меня не смотрит. Разглядываю свои руки. Даже Мэри не смотрит в мою сторону. Видно, не там, где надо, появился я на свет и не тогда, когда следовало. Мне бы родиться в Риме две тыщи лет тому назад. Тогда я мог бы уйти из жизни, бросившись на собственный меч. Передо мной проплывает видение: разверзшаяся, кровоточащая рана, и по напрашивающейся ассоциации я обращаюсь к Визерспуну с просьбой:

– Разрешите хирургу заняться моей рукой? Он разглядывает меня долго, придирчиво и подытоживает:

– Сожалею, что жизнь развела нас по разные стороны баррикад. И вполне понимаю, почему начальство остановило свой выбор на тебе. Опасный ты человек!

– Более того, удачливый. Я еще поучаствую в твоих похоронах.

Он еще на секунду задерживает взгляд на моей персоне, после чего обращается к Брукману:

– Займитесь его рукой.

– Спасибо, профессор Визерспун, - вежливо говорю я.

– Леклерк, - равнодушно сообщает он.
– Никак не Визерспун. Старый болтливый дурак отыграл свою роль и покинул сцену.

Славно потрудился Брукман. Вычистил мои раны чуть Не проволочной щеткой, зашил, замотал фольгой, забинтовал, накормил меня таблетками и для пущей важности вкатил парочку уколов. Будь мы с ним один на один, я сплясал бы от боли танец дервиша, но при свидетелях не стал рисковать репутацией британской разведки. Когда он завершил курс врачевания, я без всяких церемоний перебрался поближе к капитану Гриффитсу. Визерспун точнее, Леклерк - сел рядом.

– Тебе получше, Бентолл?

– Хуже не бывает. Если собакам положен ад, вашему пинчеру там самое место.

– Согласен... Скажите, капитан Гриффите, кто из ваших ученых главный?

– Очередную пакость задумали?
– спросил седой капитан.

– Я не склонен повторять вопросы, - мягко сообщил Леклерк, переводя невидящий взгляд на убитого.

– Харгривс, - устало проговорил Гриффите. За дверью слышались голоса.
– Зачем, Леклерк? Он только что встретился с женой. После многомесячной разлуки. Разве он способен сейчас отвечать на вопросы. Допрашивайте меня вместо него. В конце концов, я здесь отвечаю за все. Я, а не Харгривс.

Леклерк, пораскинув мозгами, спросил:

– Отлично. Каков уровень готовности "Черного сорокопута"?

– И это все, что вас интересует?

– Да.

– "Черный сорокопут" почти готов к запуску. Остается смонтировать стартовую систему.

– Что помешало закончить эту работу?

– Исчезновение доктора Фейрфилда.
– Я попытался сфокусировать зрение на капитане Гриффитсе - не самая простая задача в калейдоскопе видений и голосов!
– смутно осознавая, что только сейчас до него дошло, почему исчез Фейрфилд. Уставившись на Леклерка, он прохрипел: - О Боже! Конечно, конечно...

– Конечно!
– гаркнул Леклерк.
– Не о нем речь! Почему же стартовую систему не смонтировали своевременно? Насколько мне известно, взрывное устройство поставили месяц назад.

– О Господи, откуда вам это известно?

– Отвечайте на вопрос!

– Фейрфилд опасался, что взрывчатка может в условиях жары повести себя непредсказуемо. А тут еще дополнительный риск старта.
– Загорелая рука Гриффитса стерла пот с окровавленного лица.
– Вам следует знать: испытание любой бомбы, начиная с двухфунтовой и кончая водородной, обычно оттягивается до последней секунды.

– Сколько времени требуется на запуск?

– Фейрфилд однажды при мне назвал срок: сорок минут.

– Лжете, капитан, - корректно заметил Леклерк.
– Я знаю: важнейший плюс "Черного сорокопута" - ра кета взлетает мгновенно. '

– В условиях войны - да. Но пока нет уверенности во взрывчатке. Надежна она или ненадежна...

– Итак, сорок минут?

– Сорок минут.

– Слышишь, сорок минут, - сказал, обращаясь ко мне, Леклерк.

– Слышу урывками, - пробормотал я, - мой слух барахлит.

– Тебе дурно?

– Почему это мне дурно?
– Я попытался продемонстрировать ему крайнее изумление, но его физиономия куда-то провалилась.
– Почему мне должно быть дурно?

– Ты можешь запустить ракету, Бентолл?

– Я специалист по жидкому топливу, - с трудом выговорил я.

– А мне известно другое, - теперь эта физиономия нашлась. В трех дюймах от моего носа.
– Ты был ассистентом Фейрфилда в Гепворте. И специализировался на твердом топливе. Я знаю.

– Ты знаешь чертовски много.

– Итак, ты можешь подготовить запуск?
– настаивал он.

– Виски, - сказал я.
– Дайте глотнуть виски.

– О Господи!
– Он сопроводил это восклицание доброй дюжиной других, на коих мне, к счастью, не удалось сосредоточиться. Потом окликнул кого-то из своих. Китаец сбегал, видимо, в офицерское жилище. Так или иначе, пару секунд спустя в руку мне сунули стакан.

Глянул я сквозь туман на него, на свои пальцы - и два глотка опорожнил. Прокашлялся, отер слезы. Tenepь я видел почти нормально.

Леклерк коснулся моей руки.

– Итак, что скажешь? Под силу тебе запустить "Черного сорокопута"?

– Не ведаю даже, как к нему подступиться.

– Ты болен, - беззлобно сказал Леклерк.
– Не соображаешь, что городишь. Отоспись.

Глава 10

Пятница 10 утра - 1 час дня

Спал я два часа. Когда проснулся, солнце стояло высоко в небе, и доктор Харгривс осторожно, как ему казалось, тряс меня за плечо. Меня укрыли одеялом, почему он и забыл о состоянии моего левого плеча. Я попросил его быть повнимательней. Он обиделся. Тон, что ли, был у меня такой. Потом я отшвырнул одеяло, сел. Чувствовал себя отвратительно. Все тело ныло, рука и плечо неистово пульсировали, но усталость почти прошла, голова прояснилась, чего и добивался Леклерк. Ибо не мог в здравом уме рассчитывать, что спотыкающийся, заикающийся индивид - ни дать ни взять пьяница на пороге белой горячки - наладит сложнейшую техническую систему мощностью в сотни тонн взрывчатки. Я умею тешить себя - в исключительные, конечно, минуты - иллюзиями. Но полагать, будто Леклерк оставил меня в покое? Подобных иллюзий я не питал.