Чтение онлайн

– Отличная идея, – почему-то разозлилась я. – Сейчас помчусь к Олегу Григорьевичу и спрошу: «Мил-человек, не ты ли отравил Евгению Ковалеву? Что она тебе плохого сделала?»

– Ты не выспалась! – констатировал Вовка. – Лампа, ты делаешься немотивированно раздраженной, если не продрыхла десять часов подряд.

– Извини, – сказала я, – вообще-то я злюсь исключительно на себя. Частенько заглядывала к Жеке и, что греха таить, недолюбливала Севу. Мне он почему-то всегда казался вруном. Но я и предположить не могла, что он лжет на каждом шагу. Всеволод обманывал и родителей, и приятелей, прикидывался хорошо зарабатывающим человеком, а в действительности нигде не служил, только развлекался в клубе, затевал мимолетные интрижки со школьницами, изображал перед наивными девочками олигарха, хвастался не своими машинами, врал, врал, врал. Вероятно, кого-то его ложь допекла, и этот человек решил убить его. Или Сева взял в долг большую сумму, не смог отдать и был наказан. Возможна и месть родственников обиженной им девочки. Беда пришла в дом не из-за Жеки.

– Надо отработать все версии, – остановил меня Костин, – у нас есть надежда на выздоровление Севы. Я звонил в клинику, мне сообщили об улучшении его состояния.

– Сомневаюсь, что он пойдет на откровенность, – фыркнула я.

– Если тебя пытались убить, то ты захочешь наказать человека, покусившегося на твою жизнь, – возразил Вовка. – Вернемся к Жеке. Яд обнаружен только в ее крови. Анализ Всеволода показал кокаин.

– Еще и наркотики! – воскликнула я. – Здорово! Получается, что бедная мать совершенно ничего не знала о милом сыночке. Она считала его хорошим мальчиком, работящим, талантливым, радовалась, что тот не курит, практически не употребляет алкоголь. Правда, как я выяснила, Жека знала о сексуальных подвигах сынули, давала кое-кому из его многочисленных девочек деньги, чтобы нейтрализовать пикантные ситуации. Но, полагаю, в душе она гордилась Севой, который вырос настоящим мачо, обожал женский пол. Согласись, в наше время мужчины нормальной ориентации встречаются все реже.

– Глупости, – буркнул Вовка, – у нас на службе голубых нет. Шоубиз, мир моды, театра – там, вероятно, много странных парней, и о них часто пишут журналисты. Но в конторах, на заводах, в учреждениях работают обычные мужики. Хватит обсуждать ерунду, давай копать с разных сторон. У нас два направления: Всеволод и Женя. Кто-то решил убрать парня, перерезал ему горло, подумал, что он умер, и убежал. А мать, обнаружив сына в крови, выпрыгнула из окна. Обращаю твое внимание на то, что Ковалева из-за наличия яда в организме стала неадекватной. Думаю, иначе она бы догадалась вызвать врачей. Следовательно, в кончине Жеки виноват тот, кто ее травил. Да, Ковалева сама шагнула с подоконника вниз, но суицид спровоцировал токсин, под его влиянием она не смогла трезво оценить ситуацию.

– Трудно сохранить холодную голову при виде любимого сына в луже крови, – вздохнула я. – Севе невероятно повезло, при таких ранениях человек, как правило, быстро погибает.

Костин не замедлил меня перебить:

– Убийца не повредил крупные сосуды, он полоснул клинком по шее, потекла кровь, но вена и артерия остались целы. Киллер не профессионал.

– Повезло Севе, – повторила я.

– Но только не Жеке, чей мозг находился под воздействием яда, – добавил Володя. – Есть второй вариант. Одурманенная токсином Ковалева напала на сына, ранила его и покончила с собой. Но давай временно отвлечемся от того, почему и кто напал на Всеволода, ведь если б не яд, Жека не стала бы бросаться из окна. Вспомни, травили только ее. Насколько я знаю, она не тот человек, который станет нападать с кулаками на окружающих.

– Жека всегда была сдержанной, – грустно подтвердила я. – Во многом благодаря своему характеру она сумела превратить школу в успешное заведение. Ковалева никогда не принимала в расчет сплетни и спокойно говорила всем, кто пытался распространять в коллективе слухи: «Меня волнуют исключительно рабочие вопросы. Кто что о ком сказал, кто на кого как посмотрел, мне неинтересно».

Большинство сотрудников делали правильные выводы и прекращали досужие разговоры, но порой в гимназии появлялись люди, любившие чесать языками. И тогда Ковалева поступала жестко: она увольняла сплетников. С родителями она была крайне вежлива, но со всей определенностью объясняла им: «У нас высокие требования к детям, в особенности к их моральным качествам. Если ученик плохо усваивает материал, мы всегда ему поможем, организуем дополнительные занятия и добьемся хорошей успеваемости. Но если увидим, что школьник хвастается материальным положением родителей, демонстрирует барство, устраивает в классе дедовщину, то мы расстанемся с ним без промедления. Употребление наркотиков, курение, грубость, хамство у нас неприемлемо».

И Ковалева на самом деле отчисляла паршивых овец. В ее гимназии царит обстановка образцовой, подчеркиваю, образцовой советской школы.

– Следовательно, мы имеем довольно большой список обиженных, – остановил меня Вовка. – Дело за малым – установить фамилии уволенных учителей, отчисленных учеников и понять, кто из них или членов их семей имел доступ к яду медуз. Ну, допустим, Ковалева попросила из гимназии мальчика N, а его тетя-дядя-мама-бабушка трудятся в лаборатории, где разработали «Кобратин».

Я приуныла.

– Или у мамочки того самого N на фирме работает подруга, соседка. Может, кто-то из научно-производственного объединения приторговывает ядом? Представляешь, какую нужно провести работу? Придется проверить каждого человека, имеющего доступ к токсину, и не забыть тех, кто уволился. Нельзя исключить вероятность, что яд украден или куплен давно, просто лежал у преступника в укромном месте, ждал своего часа.

– Никто не обещал легкого пути, – бодро заявил Вовка. – Но есть и хорошая новость. В лаборатории работает всего двадцать девять человек.

– О господи, – вздохнула я. – Если учесть, что у каждого примерно по три родственника и человек пять приятелей, то…

– Предлагаю не поднимать шума, – перебил меня Вовка, – пусть отравитель думает, что его идея с токсином никому не известна. Ты поедешь на предприятие как журналистка. Корреспонденту охотно расскажут о работе, о людях, глядишь, всплывет интересующая нас информация.

– Извини, но мы до сих пор не определились, кого хотели устранить, а кто случайная жертва, – напомнила я. – Сева или Жека?

– Кого травили? – задал вопрос Вовка.

– Судя по личностным характеристикам, Всеволод более подходит на роль объекта убийства, – не сдалась я, – он непорядочный человек. Давай я поработаю в его направлении.

Но заставить Костина изменить свое мнение вообще трудно, а сейчас он особенно заупрямился.

– Лучше смотайся в лабораторию. Я договорился с их ученым секретарем, Варварой Павловной Пискуновой, дама готова ввести корреспондента в курс дела. Не вздумай назвать ее секретаршей! Варвара Павловна – доктор наук.

– Мне известна разница между обычной секретаршей и человеком, чья должность называется «ученый секретарь», – перебила я Костина, – диктуй адрес.

Варвара Павловна встретила «журналистку» с распростертыми объятиями и начала тараторить без остановки. Наверное, настоящий корреспондент испытал бы огромную радость, встретив на своем пути такого информатора. Никаких наводящих вопросов тетушке задавать не потребовалось. Она ничего не скрывала, правда, говорила одно хорошее, ни одного слова критики не произнесла.

Через полчаса у меня появились первые признаки морской болезни, а Пискунова продолжала петь хвалебную оду лаборатории. Вкратце ее речь состояла в следующем:

– Гомеопатия способна вылечить все. Природа заготовила для человека лекарства от всех болезней. Яд медузы гениален. Коллектив, создавший «Кобратин», гениален, хозяин предприятия, Олег Григорьевич, гениален. Люди, которые покупают мазь, гениальны. Сейчас в научном объединении создают новое средство, оно гениально.

Монолог прерывали сотрудники, которые без стука вваливались в кабинет ученого секретаря и говорили: