Чтение онлайн

Нестройной группой они вышли из ворот, отдав честь королевским гвардейцам, которые патрулировали городские стены. Гвардейцы были вооружены длинными мечами, носили богато украшенные золотом латы и подчинялись исключительно королю. Они несли службу в пределах Ро Тириса, а также в королевском дворце, защищая от врагов город и корону. Ута относился к ним с гораздо большим уважением, чем к стражникам, потому что это были настоящие воины, с рождения посвятившие свою жизнь служению королевскому дому.

Гвардейцы останавливали тех, кого не узнавали в лицо, и взимали небольшую пошлину с людей, желавших пройти через ворота. Большинство простых людей гвардейцы возвращали обратно и не разрешали им покидать город. Ута знал, что это одна видимость; если человек действительно хотел уйти, существовало множество потайных путей, а также ворота, которые не так строго охранялись.

За стенами, по обе стороны Большой королевской дороги, до самого побережья раскинулся внешний город, скопление домов и узких переулков. Именно там каресианские торговцы «радужным дымом» продавали свои запрещенные товары, и сюда бедняки ро приходили затем, чтобы на время забыть о своей жалкой жизни. Сойдя с дороги, Ута сразу же почуял сильный запах специй и какой-то другой зловонной бурды. Он задержал дыхание, чтобы не чувствовать его, и поднес руку к лицу.

Дома здесь, в отличие от города, были почти все одноэтажными и теснились вплотную друг к другу. Их яркие цвета Ута счел вульгарными и безвкусными. Люди из Каресии и народа ро, завидев прохожих, выкрикивали цены на свои товары; повсюду были выставлены на всеобщее обозрение специи, продукты, оружие и одежда. Ута заметил экзотических животных с юга; эти грязные, тощие существа томились в клетках в ожидании богатого покупателя, который мог позволить себе необычного домашнего питомца или охотничье животное. Здесь были пустынные пауки размером с собаку, многоголовые птицы, огнедышащие драконы.

Ута выпятил грудь, чтобы все окружающие видели, что идет Черный священник. Ториан, который был выше ростом, откинул за спину пурпурный плащ и гордо выставил на всеобщее обозрение полные доспехи. Стражники, шагавшие следом, выглядели неуверенно и нервничали; по их лицам было видно, что здесь, за городскими стенами, они практически никто. Но и к священникам местные жители испытывали мало уважения и страха; большинство людей, окинув пришельцев безразличными взглядами, просто отворачивались и продолжали заниматься своими делами. Лоточники и торговцы по-прежнему пытались завлечь покупателей, не обращая внимания на Уту и Ториана.

Касба Хак походила на дюжину других рыночных площадей внешнего города; это был расширенный участок одной из улиц, пестревший цветастыми навесами и наставленными вплотную друг к другу лотками.

Ториан указал на ничем не примечательный домик на краю рыночной площади:

– Вот этот. По-моему, он называется «Голубое перо».

– Как правило, чем изысканнее название, тем поганее бордель, – пробурчал Ута.

– Видишь ли, мне не часто приходится бывать в таких заведениях, так что придется положиться на мнение знатока, брат, – высокомерно ответил Ториан.

– Но ты же можешь смотреть, только трогать нельзя… ни женщин, ни себя, – грубо произнес Черный священник. – В любом случае хватит болтать о том, чего ты делать не можешь. Этого твоего жулика зовут Гленвуд, я правильно запомнил?

Ториан кивнул:

– Он подделывает документы и известен в определенных кругах, хотя многие из его собратьев считают его ненадежным и беспечным.

Ута вопросительно посмотрел на друга:

– А что, ты вращался в преступных кругах, брат?

– Не по своей воле, однако мне пришлось до некоторой степени погрузиться в эту среду, чтобы раздобыть информацию. Преступники обычно прежде всего озабочены тем, как остаться в живых, и вид рассерженного Пурпурного священника вызывает у подобных людей мысли о скорой смерти. Если им пригрозить, они легко идут на сотрудничество.

– И ты еще высмеиваешь мой, как ты выражаешься, «балаган», – расхохотался Ута.

– Я пользуюсь дарами, которыми наделил меня Один Бог, точно так же, как и ты, – с еще большей надменностью в голосе, чем прежде, произнес Ториан.

– Ладно, в таком случае говори с Гленвудом сам. Просто кивни мне, если понадобится помощь, – сказал Ута.

Ториан сделал глубокий вдох и зашагал по направлению к «Голубому перу», положив руку на эфес меча. Ута жестом велел стражникам следовать за ним и медленно пошел за Пурпурным священником.

– Милорд, как вы считаете, нас здесь ждут неприятности? – спросил Рэндалл, поравнявшись с Утой.

– О, скорее всего, да. Вряд ли дойдет до смертоубийства, но кое-кто получит пинка под зад.

Рэндалл вежливо улыбнулся в ответ, но Ута чувствовал, что оруженосец не видит в ситуации ничего забавного.

– Успокойся, парень, здесь не найдется настоящего мужчины, чтобы заставить твоего господина попотеть, – произнес он, очевидно, желая успокоить Рэндалла.

Ториан зашел под темно-синий навес и приблизился к небольшой группе каресианцев, сидевших на низких деревянных табуретах. Все пятеро были вооружены короткими кривыми мечами и облачены в широкие черные одежды каресианских воинов. На руках виднелись многочисленные татуировки, головы у этих людей были выбриты.

Ута остановился за спиной Ториана, за пределами навеса, однако его было хорошо видно. Сержант Клемент по-прежнему нервничал и держал арбалет наготове. Рэндалл топтался позади, и по виду его сразу можно было сказать, что он совершенно не готов принимать участие в стычке, если таковая начнется.

– Да пребудешь ты в страхе перед Джаа, – заговорил один из каресианцев с напыщенным поклоном. В речи его слышался сильный акцент. – Что нужно от нас служителю Одного? – с уважением спросил он Ториана, который в свою очередь слегка поклонился.

– Мы ищем человека по национальности ро, по имени Гленвуд. Я слышал, что он часто посещает это… заведение. – Последнее слово было произнесено презрительным тоном, и Ута покачал головой.

Каресианец поднялся и улыбнулся Ториану, обнажив несколько золотых зубов. Это был высокий мужчина, и он смотрел на Пурпурного священника сверху вниз.

– Наши клиенты, как ты понимаешь, милорд, это люди, не желающие огласки, и, к моему огромному сожалению, я не могу тебе ответить, кто именно посещает или не посещает это… заведение. – Он говорил по-прежнему вежливо, но Ута различил в его голосе вызывающие нотки.