Чтение онлайн

– Рэндалл, если мне еще раз придется самому выливать свой ночной горшок, я откушу тебе ухо. Иди сюда, парень.

Лучшие дни престарелого рыцаря давно остались позади, в бою он уже никуда не годился, и сейчас его способны были взволновать только женщины и спиртное. Он проводил дни в компании бутылок и проституток, эксплуатируя свою былую славу. В Ро Тирисе было немало содержателей таверн, готовых поставить человеку выпивку в обмен на истории о боевых подвигах и выигранных сражениях. Имя сэра Леона Большой Клык было пока еще достаточно хорошо известно и привлекало немало благодарных слушателей. Только его юный оруженосец, Рэндалл, знал правду: сэр Леон – просто пьяница, неспособный застегнуть собственные доспехи и по многу раз за ночь вынужденный наведываться к ночному горшку.

Когда Рэндалл появился в грязном гостиничном номере, его обдало волной отвратительного запаха, и две шлюхи, составлявшие компанию старому рыцарю, вышли, напоследок осыпав сэра Леона оскорблениями.

– Надо было с него спросить дополнительную плату за то, что мы терпели эту вонь… Он же обделался, пока мы работали.

Рэндалл мысленно посочувствовал девушкам, но, с другой стороны, он знал, что им повезло: их хотя бы не избили. Сэр Леон был не склонен к мягкому обращению с женщинами, которым он платил, и постоянно жаловался – а жаловался он буквально на все, – что «сейчас никто не знает, как сделать приятное рыцарю».

– Где ты шлялся, парень? Хочешь, чтобы я целый день так и провалялся в собственном дерьме?! – прорычал сэр Леон.

– Вовсе нет, милорд, но хозяин таверны не очень доволен разгромом, который вы учинили вчера вечером, и мне пришлось выполнить кое-какую работу по хозяйству, чтобы ублаготворить его.

Рэндалл привык к тому, что хозяин постоянно напивается и начинает буянить, но вчера он переломал больше стульев и столов, чем обычно.

– Разгром? Проклятье! Я рассказывал историю, а когда я рассказываю, то люблю делать это с выражением. – И словно для того, чтобы наглядно проиллюстрировать свои слова, сэр Леон замахал руками.

– Это просто замечательно, милорд, но вы еще к тому же стукнули служанку и порубили мечом немало мебели. – Рэндалл отвел глаза и придал лицу смиренное выражение, чтобы не обидеть господина.

– Я просто перенесся в прошлое, мальчик мой. Для меня это были не столы, а воины Каресии, и я шагал по колено в их крови – как тогда, в битве при Кабрине.

Битва при Кабрине произошла двадцать лет назад, когда сэр Леон воевал вместе с рыцарями Красной церкви против Псов Каресии. По подсчетам Рэндалла, старый рыцарь рассказывал об этом эпизоде уже несколько сотен раз, и всякий раз его повесть обрастала новыми подробностями. Рыцари Красного ордена давно забыли о нем, и он вынужден был смириться с тем, что Один Бог больше не нуждается в его мече.

– Убери это и принеси мне вина. – Сэр Леон пнул ногой ночной горшок и тяжело рухнул на вонючие простыни.

– Сию минуту, милорд, – быстро отозвался юноша.

Рэндалл был высоким для своего возраста, но еще не вырос окончательно, передвигался он вприпрыжку и со стороны казался весьма неуклюжим. Ему уже исполнилось семнадцать, и, по местным представлениям, он считался взрослым мужчиной, но окружающие продолжали называть его мальчишкой, а он никак не мог набраться смелости поправить кого бы то ни было. По требованию сэра Леона он коротко стриг свои темные волосы и часто брил пробивавшуюся на подбородке щетину. Рэндалл считал, что длинные волосы и борода сделали бы его старше, но знал, что сэру Леону по каким-то причинам нравится, что его слуга выглядит зеленым юнцом. Рэндалл поднял горшок и, задержав дыхание, быстро направился к окну, выходившему в переулок позади гостиницы. В раскрытые окна на втором этаже противоположного дома можно было видеть, как различные подозрительные типы пьют вино или расплачиваются с женщинами или мужчинами, с которыми провели ночь.

Да, эта таверна сильно отличалась от тех богатых гостиниц, где прежде останавливался сэр Леон. Рэндалл находился у него в услужении три года, и ему пришлось наблюдать, как его господин постепенно беднеет. В последний их визит в столицу они останавливались в «Королевском Гербе», гостинице, предназначенной для самых высокопоставленных рыцарей и богатых аристократов Тор Фунвейра. Однако на сей раз им пришлось вместо парадной стороны Ро Тириса наблюдать его кишащие крысами задворки. Не то чтобы это особенно беспокоило сэра Леона. Он воспринимал свой упадок одновременно прагматично и воинственно, и Рэндалл почти восхищался этим, хотя и считал, что воинственность лорд в основном находит на дне бутылки.

Под окном проходила частично открытая сточная канава, по которой отбросы стекали из старого города Тирис в сторону королевского дворца, расположенного в гавани. Рэндалл выставил вонючий горшок сэра Леона на карниз и перевернул его, затем как следует постучал по дну, чтобы избавиться от содержимого, набравшегося за ночь. Эта работа с годами становилась все более мерзкой, и Рэндаллу иногда казалось, что он начисто лишился обоняния.

Снизу раздался плеск, затем чей-то злобный крик, и Рэндалл, перевесившись через подоконник, выглянул в узкий переулок, куда только что опорожнил горшок.

– Ты что творишь, мальчишка, во имя Одного Бога?

Эти слова произнес закованный в стальные доспехи человек, который зашел в переулок, чтобы помочиться. У Рэндалла перехватило дыхание, когда он заметил плащ и ножны священника Пурпурной церкви; пурпурный цвет – цвет аристократов, избранников Одного Бога. На плаще человека красовалось изображение скипетра его ордена, и держался он как знатный воин.

– Прошу прощения, благородный лорд, я не посмотрел вниз, – как можно искреннее начал извиняться Рэндалл.

– Да тебя надо отколотить как следует, наглая ты крыса! Что за слуги сейчас пошли! – И священнослужитель погрозил молодому человеку огромным кулаком в латной перчатке; моча сэра Леона капала с его прежде безупречно чистого пурпурного плаща.

– Еще раз прошу меня извинить, и я не слуга, а оруженосец рыцаря Тор Фунвейра, – произнес Рэндалл более уверенно, чем собирался.

– Ты… оруженосец? Почему твой господин не научил тебя, как следует себя вести? Мы, Пурпурные рыцари, – воплощение благородства самого Бога. Ты и твоя жалкая жизнь принадлежите нам до того дня, как ты отправишься к Одному, а ждать этого тебе придется недолго, если ты еще раз оскорбишь меня! – разгневанно воскликнул священник.

– Господин, я с радостью почищу ваш плащ, с вашего позволения.

Несколько лет Рэндаллу приходилось выслушивать ворчание и брань сэра Леона по отношению к Пурпурным священникам. Предполагалось, что они воплощали лучшие и самые высокие идеалы Одного Бога, но Рэндалл за те несколько раз, что ему приходилось видеть Пурпурных рыцарей, не замечал в них особенного благородства. Они казались ему высокомерными, жестокими и нетерпимыми. Однако у него хватало ума держать свое мнение при себе.

– Тебе придется не просто отчистить мой плащ, мальчишка; ты немедленно отведешь меня к своему господину. – Рыцарь быстро зашагал прочь и повернул за угол, направляясь к дверям таверны.

Рэндалл сделал глубокий вдох и повернулся к сэру Леону. Обитатели Ро Тириса только начинали просыпаться, с улицы доносились утренние звуки: скрип открывавшихся дверей лавок, крики матросов. Тирис являлся королевским городом, и даже в бедных кварталах дома строились из камня, однако улицы были более узкими и грязными; чем дальше от дворца, тем опаснее становились трущобы. Появление Пурпурного священнослужителя в этих местах, пользующихся дурной славой, было совсем неуместно.