Чтение онлайн

Наступило молчание.

– И больше он ничего не сказал?

Горн понимающе улыбнулся. Он подошел к пульту и включил настенный экран. Свет в помещении погас.

Евита увидела на экране Данта - здорового и молодого, без старческой осанки, - он сидел в том кресле, в котором сидела теперь она сама. На его голове были надеты цереброны - он просматривал "показания" своей памяти. Рядом с ним стоял Горн. Наконец юноша снял шлем, медленно опустил его на стол и задумался.

– Это ужасно, доктор, как тяжелый сон, - сказал Дант, проводя ладонью по своему лицу.
– Бедный Сын звезд, несчастная Онико! Как я их понимаю! Значит, он не долетел до своей родной планеты и опустился на нашей.

– И этому вы обязаны началом своего рода, - тихо заметил Горн.

– А может быть, его корабль подвел?
– продолжал размышлять вслух юноша.
– Например, могло кончиться горючее, и Сын звезд совершил вынужденную посадку на первой пригодной для жизни планете?

– Скорее всего. А его корабль покоится где-нибудь на дне морском или под стометровым слоем земли. Давненько это случилось.

– Откуда же он летел, с планеты двойной звезды Эпсилон Лиры? Это недалеко от Веги, с которой он не спускал глаз. И куда летел, если солнечная система оказалась на его пути? Приземлился без всякой надежды достичь родной планеты или вернуться к Онико!
– Дант встряхнул головой, словно прогоняя дурной сон.
– Не хотел бы я оказаться на месте Сына звезд. А моей Евите...
– Юноша быстро обернулся к Горну и спросил, неестественно улыбнувшись: - Евита просматривала эти воспоминания? Нет? И не показывайте ей, она может еще... расстроиться. Я ей сам скажу, помягче...

Горн - на экране - улыбнулся, пододвинул кресло и сел рядом, приговаривая, что да, у женщин не выветрилось еще это чувство, ревность. Потом он сбросил улыбку с лица, будто стер ее одним мазком резинки, приготовившись, видимо, к серьезному разговору.

– Вы обратили внимание, Дант, на слова "черный свет"? В них заключен большой смысл. Нечаянное расстройство вашей памяти приблизило нас к великому открытию. Что нам было известно до сих пор о черном свете? Только то, что это отрицательная энергия, или, точнее, энергия, противоположная по своему знаку гравитационной, вещественной, которую принято называть положительной. Без черного света вся вселенная утопала бы в белом, поскольку звезд и галактик в ней бесконечно много. Это было известно ученым еще в середине XX века. Вот смотрите, - Горн подошел к пульту и включил огромный настенный экран (получился экран на экране).

Перед Дантом развернулась поражающая воображение картина мироздания действующая модель вселенной. Сначала в непроглядной тьме клокотал раскаленный сгусток материи. Грандиозность происходящего усиливала музыка, вызывавшая дрожь неистовством низких регистров. Представление об умонепостижимых размерах клокочущего клубка вещества возникало позже, когда он, взорвавшись, образовал мириады брызг - галактик, которые стали разлетаться во все стороны, все ускоряя свое стремительное движение. Вот они достигают скорости света, взрываются и становятся невидимыми, слившись с окружавшим их абсолютным мраком.

– Галактики преодолели световой барьер и превратились в черное, или нейтринное, излучение, - говорит Горн.
– Материя изменила свой знак, гравитационная энергия превратилась в черный свет, который заполняет все межгалактическое и межзвездное пространство вселенной.

Потом на экране стал разворачиваться обратный процесс, процесс интеграции: из "ничего", из черного света возникало гравитационное вещество - межзвездная пыль и газ, которые, уплотняясь, образовывают звезды и целые галактики.

– Так происходит круговорот двух мировых энергий, - заметил Горн.

– Значит, формула черного света мало чем должна отличаться от гравитационной формулы материи, справедливой для всей вселенной?
– спросил юноша.

– Математические формулы не дают представления об истинной картине бесконечно больших и бесконечно малых миров. В начале нашей эпохи даже гениальные ученые стремились втиснуть вселенную в прокрустово ложе какой-нибудь формулы. Это делалось для удобства мышления, и сами они прекрасно понимали это. А вот некоторые их ученики склонны были воспринимать подобные условности буквально: считали, например, что материя не может двигаться со сверхсветовой скоростью. По этой причине они долго не могли раскрыть тайны гравитации.

Дант поднялся из кресла и в волнении заходил по залу.

– Я так понял вас, что черный свет, или, по старой терминологии, антивещество, пребывает не где-то в бесконечности, а находится вокруг нас?

– Да, и это столь могущественный и неиссякаемый источник энергии, что по сравнению с ним наша ядерная энергия представляется дорогостоящей забавой. Черный свет - без всяких проводов!
– будет питать любой город, где бы он ни находился. С его помощью можно передвигать планеты. Он поможет решить две важнейшие проблемы межзвездных полетов - проблему горючего для кораблей и их защиты от метеоров и космической пыли при субсветовых скоростях. Как же ухватиться за него, каким должен быть приемник этой энергии и как управлять ею?

– Уверены ли вы, что черный свет играет решающую роль в суточных изменениях людей планеты двойной звезды?

– По-моему, главную роль здесь играют характер жесткого излучения фиолетового солнца и состав верхних слоев атмосферы их планеты. С помощью черного света они как-то обезвредили это излучение. Но люди той планеты научились использовать его прежде всего как источник энергии, сумели побороть космический холод на другой стороне планеты и тем самым спасти ее атмосферу. Возможно, что они сами повернули свою планету одним полюсом к солнцу, поскольку вращение черной звезды создает им полную картину чередования дня и ночи, не допуская перегрева одной стороны планеты. Горн сделал паузу и повторил свой вопрос: - Можете ли вы помочь нам раскрыть эту тайну?

– Снова обрести память Сына звезд?
– спросил Дант.

Горн кивнул головой.

Дант подошел к Горну и протянул ему руку.

– Как вы могли сомневаться в этом! Даже горжусь, что могу принести пользу науке. Охотно вручаю вам себя. Только позвольте мне сначала увидеть Евиту, я...

– Нельзя, вы рассеете свою память.

Горн выключил экран, включил освещение и внимательно посмотрел на Евиту. Ему показалось, что девушка незаметно вытерла глаза.

– Почему вы не сказали мне об этом раньше?

– Такова была воля вашего друга, - уклончиво ответил ученый. Чувствовалось, что у него были свои особые причины умалчивать о пробуждении Данта.
– И потом, откровенно говоря, я не ожидал, что все это займет столько времени.

– Что я должна сделать?
– спросила девушка.

Горн оживился и придвинул свое кресло к ней.

– Нам нужно сосредоточить память Данта на встрече с отцом Онико, когда тот увидел тело дочери в ротонде. Возможно, что именно в этот момент между ними происходил разговор об облучении черным светом, а может быть, и само облучение. Сын звезд почему-то упорно избегает этого воспоминания. Может быть, у него есть основание бояться самого упоминания о черном свете, разлучившем его с Онико... Вы мне как-то говорили об одном хорошем вечере, проведенном вместе с Дантом на лесной поляне. Мы сообщим вашим излучателям большую мощность, вы подойдете к Данту и будете настраивать его память этим воспоминанием.
– Горн отвел глаза в сторону, заметив смущение Евиты, и поспешил заметить: - Это тоже шаг к Высшей Красоте, Евита.

– Хорошо, - еле слышно сказала девушка, понимая, что ей предстоит демонстрировать свои чувства перед всеми учеными. Потом она вскинула голову, как обычно делала в решительные минуты.
– Когда будет сеанс?

– Завтра. За сутки мы сумеем успокоить его нервы. И вам, - ласково добавил Горн, - тоже не мешает отдохнуть. Прогулка на яхте - что может быть лучше! Возьмите мою.

Евита поблагодарила. Лучшим отдыхом она считает прогулку в парке, и, кроме того, ей хотелось побыть одной. Она вышла из здания академии, и снова в лицо ей пахнули теплые запахи смолы. Ее немного раздражала уверенность Горна в том, что вечер на лесной поляне чем-то напоминает встречу в ротонде. Было совсем другое...