Чтение онлайн

Самсонов моргнул, чувствуя, что веки стали совсем тяжелыми. Только не спать! Где-то далеко раздался звук сирены. Может быть, это за ним? Хорошо бы! Умирать совсем не хотелось! Только бы успели. На этой мысли он отключился, провалившись в глухую, вязкую темноту.

Самсонов сидел в кресле напротив Башметова в его кабинете. Почти весь торс у него был перебинтован, живот зашит, но это скрывала одежда. К счастью, «Скорая» успела вовремя: Дремину удалось дозвониться до местной бригады.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как Самсонов был ранен, но ему пришлось выйти на работу, чтобы продолжать расследование. Шов тянул и чувствовался почти при каждом движении, поэтому полицейский по нескольку раз в день глотал обезболивающее.

– С этого момента все действия только в паре с кем-то из ребят, – проговорил, глядя на него, Башметов. – Я не хочу, чтобы отдел остался без старшего следователя. Хватит с меня и того, что ты носишься по городу как ошпаренный, хотя твое место в кабинете.

– Я учту, – отозвался Самсонов. – Но не думаю, чтобы убийца всерьез планировал меня прикончить.

– Потому что он не добил тебя, а оставил умирать?

– Именно.

– В другой раз он может оказаться в плохом настроении.

– Меня беспокоит совсем другое: почему кто-то так страстно хочет уничтожить все, что связано с этим ультрафиолетом?

Башметов пожал плечами.

– Причины могут быть разные.

– Знаю. У меня было время подумать над этим, пока я валялся на больничной койке. Например, стереть все, кроме одной копии, и получить за нее бешеные деньги. Или просто совершить диверсию и уничтожить результаты работы целой группы ученых.

– Вполне вероятно.

– Наконец, дело может быть в банальной мести.

– И от мотива зависит, сохранил ли убийца то, что получил от Юкина, – вставил Башметов.

– Мы должны это найти?

Башметов кивнул:

– Естественно. Валентин приезжал справляться о делах и подчеркнул, что вся обнаруженная информация должна быть незамедлительно предоставлена его конторе.

Самсонов вздохнул.

В кабинете шефа пахло лимоном – искусственный аромат освежителя, которым тот начал пользоваться с недавних пор, чтобы забивать запах сигарного дыма. Старший лейтенант предпочитал естественный запах сирени, шедший от кустов, окружавших здание полицейского управления.

– Не пора ли прессануть ученых из «Фармасьон Прайвит Энтерпразис»? – спросил он. – Я уверен, кто-то из той пятерки, вернее, теперь уже четверки, должен что-то знать. И заговорить сейчас в их же интересах.

– Пока ты валялся на операционном столе и в реанимации, мы времени не теряли. Допросили их.

– И что?

– Молчат, как рыбы. А пытать мы их не имеем права.

– С чего это вдруг? – саркастически поинтересовался Самсонов.

– Нет достаточных оснований! – усмехнулся Башметов. – А вот у парней, вроде Валентина, на этот счет мнение может быть иное. – Башметов машинально постучал по столу карандашом, который вертел в толстых пальцах. – Так что лучше бы тебе поскорее все выяснить.

– Да уж! – Самсонов машинально провел ладонью по перебинтованному животу.

– Швы не разойдутся, – заверил Башметов, проследив за его жестом. – Рана была пустячная, просто широкая, и потому много крови. Думаю, ты прав: тот, кто тебя полоснул, не пытался тебя убить, иначе нанес бы рану поглубже. Полтавин говорит, что нож, который он оставил, вполне позволяет полностью рассечь брюшные мышцы. А у тебя органы не задеты.

– Спасибо ему! – буркнул Самсонов. – Терпеть не могу игры подобного рода.

– В данном случае ты должен радоваться.

– Как-то не получается. Кстати, почему он оставил нож?

– Не таскает с собой улики, – ответил Башметов. – Парень с головой. Кстати, мы выяснили, что Горштейн никогда не работал в «Фармасьон Прайвит Энтерпразис» и не имел с этой компанией никаких официальных контактов. Не говоря уж о его племяннике. Тот вообще никаким боком к медицине и генетике не относился.

– Но он хранил нечто, из-за чего расстался с жизнью, – вставил Самсонов.

– То-то и оно. Но как это у него оказалось?

– Очевидно, через дядю.

– Согласен, это более чем вероятно. Ясно, что Жарков имел непосредственные связи с Юкиным, и едва ли они познакомились случайно. Но почему нет никаких данных о сотрудничестве Горштейна и Жаркова или других работников? Что за секретность?

Самсонов пожал плечами, отчего сразу почувствовал в животе боль и невольно поморщился. Рана, может, и пустяковая, но болит нехило.

– Что нам теперь предпринять? – напрямую спросил Самсонов.

– Тебе пока лечиться.

– А как же совет побыстрее найти виновника случившегося?

– Всему свое время. Ты все равно еще не знаешь, кого ловить, так?

– Так, – вынужден был признать Самсонов.

– Ну вот, – кивнул Башметов. – А мы пока последим за оставшимися четырьмя учеными. Может, кто-то из них сорвется и проколется. Ты ведь видел их фотографии?

– Конечно.

– Тебя пырнул не один из них?

– Нет, это точно.

Башметов неопределенно покачал головой.

– Расскажите про Юкина, – попросил Самсонов.

– Лучше почитай вот, если хочешь, – шеф достал из ящика и бросил на стол папку-скоросшиватель. – Это отчет Полтавина по результатам вскрытия.

Самсонов взял папку одной рукой.

– Можешь идти, – сказал Башметов. – Отдыхай пока.

– Спасибо.

Самсонов отправился в свой кабинет. Здесь пахло моющими средствами. Полицейский распахнул окно, чтобы запах выветрился.

Усевшись в кресло, он полистал отчет криминалиста.

Юкина обнаружили голым и привязанным клейкой лентой к стулу во второй комнате. Ему перерезали горло. Рот у бухгалтера был заклеен, смерть наступила незадолго до прибытия «Скорой».

Самсонов перебрал пачку фотографий, на которых тело было запечатлено с разных сторон. Голова запрокинута, глаза выпучены, словно на потолке Юкин увидел нечто ужасающее, из кривого разреза торчат жилы, зияет трахея – лезвие вошло куда глубже, чем можно было ожидать. Кровь залила грудь, живот и колени, собралась под стулом в лужу. Наверное, убийца держал голову Юкина запрокинутой, наблюдая за тем, как вместе с выливающейся кровью его покидает жизнь.