Чтение онлайн

– Если еще подрастешь на несколько сантиметров,

– подвел итог, – можешь прощаться со сценой!

Прощаться со сценой Женьку не хотелось, но и перестать расти было не в его силах. Поэтому он, как и раньше, продолжал втихаря глотать какие-то таблетки, прекрасно зная, что в этом сезоне его заменить некем, а что дальше будет – никому не ведомо.

Идти работать в филармонию меня уговорил Левшин.

– Парень! – орал он. – Три месяца отпуска, все лето свободно! У детей каникулы, а у тебя творческий отпуск! Крошки, кабаки, гастроли, ты не знаешь, что такое артист?!

– И так никогда дома не бываешь, – нерешительно возражал я.

– Что ты сравниваешь! – с жаром вопил Витюшка,

– Ты где-то там скитался никому не известный, жизнь постигал, а теперь дверь кабака пинком открывать будешь, заходишь, все крошки – твои, потому что ты – артист!

– Ты и вправду считаешь себя артистом? – усмехнулся я.

– Я в душе всегда был артистом! – подскочил Левшин. – Ты ж ничего не понял! Главное, что у тебя есть удостоверение, где черным по белому написано: «Куралесинская филармония – артист».

– Вспомогательного состава, – дополнил я.

– Пусть вспомогательного, – тут же согласился он, – а кто мне сможет объяснить, что означает «в/с», что это вспомогательный, а не высший? Парень, так ты будешь устраиваться?

– Буду, – согласился я.

– Ну-ка, скажи «лодка», – потребовал от меня Закулисный. Я сказал.

– А слышится «водка»! – радостно вскричал он. – Так говоришь, ты хороший парень? – спросил Владимир Федорович, обращаясь ко мне с таким видом, будто я действительно о себе такое говорил. Значит, сможешь работать администратором?

– Думаю, что смогу.

– Придется играть и на сцене, если кто-нибудь из артистов заболеет, так что тебя нужно вводить в «черное». Сможешь на сцене?

– Попробую… – пожал я плечами, приблизительно зная от Витюшки, в чем заключается игра на сцене в «черном».

– Левшин сказал тебе, сколько будешь получать? – спросил Закулисный.

– В общих чертах.

– Значит, так, – понизил он голос. – Ставка артиста вспомогательного состава – четыре рубля пятьдесят копеек со спектакля. Наш план – сто спектаклей за три месяца. Устраивает?

– Но я же буду работать администратором, а не на сцене?

– Администратор и руководитель – это все я, – высокомерно произнес Владимир Федорович. – Больше нам по штату не полагается. Будешь проведен артистом, а работать – администратором. И еще… с каждого заделанного тобой спектакля я плачу по два рубля пятьдесят копеек тут же наличными. Сделал четыре спектакля в день – получай червонец. Понятно?

Закулисный стоял передо мной чистенький, ухоженный, свежевыбритый, надушенный «Мечтой Франции», в черном кожаном пиджаке и тончайшего хлопка синей рубашке, с золотой толстой цепью на волосатой шее, с перстнем на пухлом пальчике, весь кругленький, кривоногенький и солидненький. От Витюшки я уже знал, что Закулисный два раза в год ездит к наркологу в Киев «кодироваться». И если это не помогает, то «вшивается». Сейчас в нем не было и намека на законченного алкоголика. Мы договорились…

Славный город Куралесинск невозможно представить без старинного здания филармонии с облупленной крышей, со скорбящими сфинксами между колонн и нелепыми щитами рекламы. Филармония – это сердце города, откуда начинается праздное шатание на «брод» – любимое место трепачей и бездельников, влюбленных и просто незнакомых людей.

Если вам вдруг придет в голову дикая фантазия подойти к служебному входу филармонии, где постоянно толпятся артисты, и прислушаться к разговору, не спешите сразу звонить в милицию. Нет, это не сбежавшие урки и не банда рецидивистов – это просто обыкновенные лабухи. Они тем и обыкновенны, что непосвященному кажется, будто все они сумасшедшие.

– Это такая лажа! – взмахивает вдруг руками в отчаянии франт в шикарной бабочке, объясняя что-то своим собратьям по искусству. – Лабаю, лабаю я, вот уже наступает кода, ну, думаю, сейчас, вот сейчас он выдаст!

– Ну? – кричат ему со всех сторон. – Ну?

– И ведь выдает! – хватается франт за голову. – Мой абсолют правого чуть перепонку не выдавил! – И опять на том же месте?! – кричит радостно кто-то из толпы.

– А на каком же?! – подтверждает трагично франт в шикарной бабочке. – Я ему говорю: «Имею вам сказать, что ноты – ваши враги! Имею вам сказать большее – вы мне смычок на три метра в ухо загнали, вы меня абсолюта лишили, кто меня теперь примет без слуха? Меня даже на похороны не возьмут барабан держать, а у меня двое! Они кашу с маслом берлять хотят! Еще одна такая лажа – и я разобью свой Страдивари о ваш лысый череп, хоть вы первая, а я вторая скрипка!

– Ему не на скрипке лабать, а гробы смычком распиливать! – волнуется сосед справа. – А на юбилее? Он же вместо ля бемоля… он же… да за это раньше совковой лопатой по рукам били!

Люди! Когда вам на улице славного города Куралесинска встретится вдруг франт в шикарной бабочке и с футляром в руках, то поклонитесь ему за всех нас до пояса и позавидуйте черной завистью, что вам не дано быть таким.

Это франт из симфонического оркестра. Все, что у него есть, он носит с собой, кроме фрака, который ему выдают на концерт, а потом отбирают.

Его жизнь – два измерения – скрипка и талант. Больше у него ничего нет. Завидуйте ему, он счастливее вас!

ЕМУ НЕЧЕГО ЖРАТЬ! Бабочка сделана не из колбасы! После репетиции он готов вылепить из дирижера скрипичный ключ, воткнуть его в одно пи-пи-кантное место и обломить. Он получает на двадцать рублей больше, чем кладбищенский сторож. Его смысл жизни – Музыка. Его пальцы длиннее и тоньше наших мизинцев в десять раз, а желудок вцепился в позвоночник голодными зубами мертвой хваткой. У него нет жены, а если есть – она тоже сумасшедшая, потому что, как и он, склеена из мажоров и миноров, если есть дети, то они – тоже сумасшедшие, но у них есть ничтожный шанс стать нормальными людьми – родиться без слуха!

Если мне кто-нибудь позвонит по телефону и скажет: «Евгеша, а я вчера ходил слушать Куралесинекий симфонический оркестр под управлением… ну как его… ну…» А если этот придурок еще вспомнит и фамилию дирижера, то можете не сомневаться – копченый лещ, таз пива, и я готов весь день сдувать пену с его кружки.

Мало быть рожденным – важно быть услышанным!

Ему нечего жрать, денег хватает ровно на столько, чтобы 500 раз двинуть смычком туда и обратно, жена сумасшедшая, но скорее всего ее нет, счастливый ребенок, если лишен слуха, и наконец…

ЕГО НИКТО НЕ ХОЧЕТ СЛУШАТЬ! Абсолютно никто! Скажите людям, что после концерта будут раздаваться бесплатные путевки на Гавайи, зайдите в медвытрезвитель и скажите, что пятнадцать суток заменяются часовым прослушиванием симфонического оркестра – после этого посмотрите на себя в зеркало.

Давайте быстрее вспомним себя! Не мы ли первые летим к розетке, когда диктор с милой улыбкой приглашает послушать симфонический оркестр под управлением, ну скажем, Васькина. Одна только мысль мелькает у нас в голове: «Быстрее, быстрее, как бы не опоздать, не дай бог еще услышать, под чьим управлением».