Чтение онлайн

Пора было бандитам знать, что на всякую силу найдется другая сила!

Нечаев закурил "Мальборо лайте", вспоминая имя девушки, - кажется, Кристина. Да, точно, Кристина. Вот хотя бы за нее он и отомстил. Интересно, если Парторг и Кристина встретятся на небесах, что она скажет этому ублюдку с детским личиком?!

Как странно порой распоряжается судьба жизнями людскими! Разве мог Нечаев, даже на миг, представить, что он отомстит вместо Савелия за смерть нежной и доброй Кристины?

Воистину пути Господни неисповедимы!

Размышления Лютого прервал зуммер мобильника, висевшего на креплении на приборном щитке.

– Алло, - произнес Нечаев, выворачивая руль влево.

Звонил Прокурор. Это было несколько странно: ведь в прошлый раз, оговаривая детали предстоящих ликвидации, хозяин особняка на Рублевке акцентировал внимание на том, что встречаться они будут редко и лишь в случае крайней необходимости. Общеизвестно: большинство провалов исполнителей происходит именно в момент контакта с заказчиком.

– Максим Александрович? Доброе утро. Вы уже освободились?
– невозмутимо спросил он, словно речь шла о повседневной занятости человека.

– Да, - ответил Лютый и действительно почему-то подумал, что слово "освободились" собеседник произнес таким тоном, будто бы подразумевал не недавно исполненное убийство, а рутинное рабочее совещание.

– Вот и прекрасно. Через два часа жду вас у себя. Всего доброго...

Осенний ветер, тяжелый от дождевых капель, яростно ломился в оконные стекла особняка, за которыми темнел унылый кирпичный забор. Водосточные трубы гудели как фаготы низко и печально. И лишь сухой треск сосновых поленьев в чреве камина создавал ощущение уюта и комфорта; и лишь едва различимое тиканье каминных часов с фигурками охотника и волка наводило на мысль, что осеннее ненастье преходяще, временно.

Как, впрочем, и все остальное...

На журнальном столике дымились две чашечки кофе, и хозяин коттеджа, рассеянно помешивая напиток серебряной ложечкой, поднял глаза на гостя.

– Максим Александрович, вы не задавались вопросом, почему роль охотника я предложил именно вам?
– Прокурор, утопавший в глубоком кожаном кресле, смотрел на Нечаева спокойно и чуточку иронично.

Лютый молчал. Вовсе не потому, что вопрос этот не приходил ему в голову. Просто сейчас ему очень не хотелось говорить ни о прошедшей ликвидации, ни тем более о своей роли в ней.

– Надеюсь, Максим Александрович, вы, как профессионал, в полной мере осознаете возможности "КР"? Надеюсь, вы понимаете, какие люди осуществляют государственный контроль?
– Взглянув на собеседника вопросительно и не дождавшись ответа, хозяин загородного особняка продолжил: - Но вы не такой, как все...

– Чем же я отличаюсь?
– не понял Максим.

– Понимаете ли, господин Нечаев, в каждом из нас дремлет убийца.
– Он быстро взглянул в глаза Лютому.
– Да-да! Только не все мы это осознаем, подавляем в себе естественный инстинкт уничтожить тех, кто мешает нам жить. Или просто тех, кто слабее нас. Подавляем, выискивая оправдания: неотвратимость уголовного наказания, мораль, совесть, религиозные убеждения... В конце концов, те, кто мешают нам жить, могут оказаться сильнее, предусмотрительнее, изворотливее, умнее нас. Могут нанести упреждающий удар. Но если бы в один прекрасный день было объявлено: идите, люди, режьте врагов, стреляйте, вешайте, топите - можно все и за это не будет никакого наказания! Более того, не будет и опасности...

– Похоже, мы уже близки к этому времени, - неожиданно вставил Лютый. И я...
– Максим хотел было поделиться своими недавними соображениями, но Прокурор вдруг энергично перебил его:

– Вот о вас как раз и речь... Вам приходилось убивать людей и до этого. Вам давались самые высокие полномочия. Вы знали, что, убив человека, вы не понесете наказания. Скорее наоборот: любой на вашем месте ощутил бы в себе ласкающий жар удовлетворенного инстинкта убийства. Это если выражаться высоким штилем.
– Прокурор хитро улыбнулся.
– Так вот, Максим Александрович, в отличие от многих других, вы никогда не находили в человеческой смерти удовлетворение. Вы никогда не убивали людей потому, что хотелось, потому, что искали радость в их мучении, или даже потому, что эти люди просто мешали вам жить. Всегда, во всех ситуациях вы убивали исключительно по необходимости. Как, впрочем, и сегодня, - твердо заметил он.
– Именно поэтому, на мой взгляд, вы - идеальный ликвидатор. Дело вовсе не в специальной подготовке, аналитическом складе ума и умении мгновенно выбирать из тысяч решений единственно правильное, то есть в том, чего вам не занимать. Дело в подходе к проблеме. Но для идеального ликвидатора вы слишком совестливы. Вы задаетесь вопросами, ответы на которые получены задолго до вас. Я даже могу предположить, о чем вы думали несколько часов назад.

– О чем же?
– с возрастающим напряжением в голосе спросил Нечаев.

– Наверняка вы подумали, что понятие "ликвидатор" сродни понятию "палач", - произнес Прокурор, и Лютый в который уже раз подивился проницательности этого человека.
– А думать об этом не надо, надо просто делать свое дело. Считайте, что я - теоретик, а вы - практик. Защищать законность можно и должно незаконными методами, путем выборочного террора против тех, для кого закон не писан. Вы ведь согласны с таким утверждением?

Максим многозначительно промолчал, и Прокурор, не дождавшись ответа, продолжил:

– В прошлый раз я уже говорил вам: наши встречи следует свести к минимуму. Вас не должны видеть даже в радиусе десяти километров от этого особняка. Но сегодня утром мне почему-то показалось, что вы не до конца осознали роль, на которую согласились, и потому я предложил встретиться именно теперь, после первой вашей успешной ликвидации. Я, впрочем, и не сомневался, что она будет успешной.

Нечаев не очень понимал, как он должен реагировать на слова собеседника.

Закурив, Прокурор пустил в потолок колечко дыма и, мягко улыбнувшись, добавил:

– Максим Александрович, раз и навсегда забудьте слово "палач". Вы хирург-практик, задача которого ампутировать пораженные метастазами ткани. Вы человек самой гуманной в мире профессии, хотя, к сожалению, и не бескровной. Диагноз ставится мной, диагностом-теоретиком, и пусть каждый из нас и остается при своем: у теоретика чистые руки, а у хирурга чистая совесть. Вас устраивает такая формулировка? Или я в чем-то не прав?..

– Нет, почему же, вы правы, - согласился Лютый и с усмешкой добавил: Вы всегда правы...

– Вот и отлично. Что ж, Максим Александрович, профессионального цинизма, присущего настоящим хирургам, у вас еще не наблюдается. Ничего, дело наживное. Зато у вас есть иное, не менее ценное качество: в смерти другого человека вы не ищете удовлетворения. Смерть ради смерти - это не для вас. А теперь, - поднявшись из кресла, хозяин особняка включил компьютер, - давайте поговорим о следующих пациентах "Черного трибунала". Фамилия Миллер вам ни о чем не говорит?

– Нет.

– Он же Немец. Очень любопытная личность. Бывший подполковник Генерального штаба Советской Армии. Целеустремленный, умный и циничный прагматик, - включая компьютер, начал Прокурор.

После этих слов с языка Нечаева едва не сорвался вопрос: "Как и вы?"

Однако собеседник, казалось, умел читать мысли гостя.

– Однако все его замечательные качества направлены лишь на достижение полной, неограниченной власти над людьми. И он хорошо понимает, что в наше время дает такую власть: деньги. Вот, взгляните...