Чтение онлайн

Шацкий появился спустя несколько секунд, как будто знал, что босс потребует его именно в это время.

Тема предстоящей беседы с отставным милиционером была куда серьезней, чем рутинный разговор об авиабилетах и бронировании мест в санатории.

Позавчера в гостинице "Космос" произошло ЧП: в дыму пожара задохнулись двое людей, напрямую связанных с Миллером. Отставные военные деятельно занимались криминальной коммерцией: брали у людей Немца небольшие партии стволов и патронов, вывозимых из Чечни, Дагестана и Северной Осетии, и продавали оружие и боеприпасы бандитам в областных центрах российского Нечерноземья. Немец всецело доверял этим людям, притом настолько, что даже отдавал им ПээМы и АКСы без предоплаты, "на реализацию".

(Кстати, отставники работали на свой страх и риск и в случае провала не могли рассчитывать на помощь поставщика.)

Обычно деньги возвращались вовремя. Должники наверняка расплатились бы и теперь, если бы не пожар в "Космосе"...

Узнав о смерти торговцев оружием позавчера, Немец лишь зло выругался: нажрались, сволочи, пьяными в постелях курили, туда вам и дорога. Но кто мне теперь деньги вернет?! Однако дальнейшие события заставили его забыть о денежных потерях:

вчера во второй половине дня телохранитель Виталий Тесевец принес Миллеру заказное письмо на его имя с оплаченной доставкой.

Письмо было передано Тесевцу каким-то юнцом из ближайшего почтового отделения. Вскрыв конверт и прочитав набранное на компьютере послание, Александр Фридрихович сперва подумал, что это чья-то неуместная шутка или глупый розыгрыш. Ответственность за убийство Галкина и Балабанова брала на себя некая тайная организация со зловещим названием, от которого веяло средневековой инквизицией.

"Именем закона...
– читал про себя Миллер, - за совершение многочисленных тяжких преступлений к высшей мере социальной защиты... ЧЕРНЫЙ ТРИБУНАЛ".

То, что это не шутка и не розыгрыш, Миллер осознал очень скоро. Может быть, потому, что внутренне готовил себя к подобному повороту событий? А осознав, среагировал мгновенно: во-первых, поручил Вадиму Алексеевичу Шацкому выяснить, что может представлять собой этот самый "трибунал", а во-вторых... Об этом говорить было. еще рано, тем более отставному подполковнику МВД.

Вадим Алексеевич - мягонъкий, сдобненький, приторный, с хитрыми маслеными глазками - чем-то неуловимо напоминал официанта, ждущего от богатых кутил щедрых чаевых. Несмотря на милицейское прошлое, было в облике и манере этого человека что-то униженное, просительное, заискивающее. Зайдя в кабинет и приняв приглашение сесть, он опустился лишь на самый краешек кресла, удерживая спину строго перпендикулярно полу, так чтобы вскочить по первому окрику хозяина.

– Ну, что скажешь?
– тяжело, исподлобья глядя на Шацкого, спросил Немец.
– Смотреть противно на твой хвост... Состриг бы ты его к черту!..
– Он цыкнул языком.
– Ну?

– Графологическая экспертиза исключена...
– начал было бывший милиционер.

– Этот вывод делает честь твоему профессионализму... Какая к бесу экспертиза, если и адрес, и текст набраны на компьютере!
– перебил Миллер нетерпеливо.

– На конверте обнаружены несколько групп отпечатков пальцев: ваши, мои, вашего телохранителя Виталия Тесевца и еще неустановленные... Судя по всему, курьера и работников почты. На самом письме следов не зафиксировано.
– Сглотнув набежавшую слюну, собеседник искоса взглянул на босса.
– Удалось выяснить, что письмо отправлено позавчера с Главпочтамта. Установить личность отправителя не представляется возможным.

– Еще что?

Шацкий позволил себе улыбнуться, едва заметно и скромно, как может улыбаться лишь настоящий профессионал, знающий себе цену.

– Мы, оказывается, не первые...

– В смысле?
– Александр Фридрихович с удивлением уставился на подчиненного.

– Стало известно: почти две недели назад, а если точнее - двадцать восьмого сентября на пороге Сандуновских бань скончался некто Гашим-заде...

– А, Гашиш?
– перебил Немец, довольно осклабившись.
– Весьма наслышан, весьма. Редкая гнида. Приятную новость мне сообщил! И что, сам подох или помог кто?

– Официальный диагноз - обширный инфаркт. Весьма правдоподобно: перепарился в бане, вот сердце и не выдержало. Однако на следующий день его приближенные получили аналогичное нашему послание. Почти слово в слово. И та же самая подпись: "Черный трибунал"...
– наслаждаясь своим триумфом и напряженностью момента, вымолвил Вадим Алексеевич.

Вопреки ожиданиям Шацкого, на Миллера это сообщение особого впечатления не произвело.

– Поня-ятно, - процедил он.
– Хорошо, Вадим, а сам ты как думаешь, этот "Черный трибунал" - он что, действительно может быть?

– Вполне.

– А на каком уровне?

– Вряд ли это чья-то самодеятельность.

– МВД?

– Вероятно.

– ФСБ?

– Еще более вероятно.

– Поня-ятно...
– вновь протянул Александр Рридрихович, так и не поясняя, что же именно ему понятно.
– Ладно, Вадим, а сам ты как... веришь, что того же Гашиша завалили не конкурирующие бандиты, а именно "Черный трибунал"?

Шацкий лишь руками развел. Мол, хрен с ним, с поганым азером... А Балабанов с Галкиным кому мешали? Денег из номера никто не взял, да и пристрелить их пьяных было куда проще... факты говорят сами за себя.

– Что мне теперь делать, Александр Фридрихович?
– выждав приличествующую ситуации паузу, полюбопытствовал Шацкий.
– Продолжать поиски?

– А что ты собираешься искать?
– прищурился Немец.
– Но главное как?

– Может, незаметно прощупать людей покойного Гашиша?

– Им наверняка известно не больше нашего.

– Что же тогда?

– Ничего. Ждать, кто станет следующим. Да, вот еще... Сегодня двенадцатое, а четырнадцатого я вылетаю в Крым. Отправляйся-ка завтра в Ялту, в санаторий имени Кирова. Посмотри, чтобы все чисто было. Арендуешь машины в "Интуристе", затем отправишься в Ливадию, найдешь ресторан "Тифлис". Тоже посмотришь. Четырнадцатого встретишь в Симферополе, в аэропорту...
– Миллер отмахнулся: - Ну, не мне тебя учить! Все, свободен. Хотя обожди!

Шацкий, уже было вскочивший из-за стола, обернулся к хозяину:

– Что?

– Послушай... Как ты думаешь, зачем эти "трибуналыцики" рассылают тексты приговоров:

"За многочисленные преступления... к высшей мере социальной защиты..." Ну, и так далее. Ведь концы лишние, следы как-никак... А?

На челе бывшего мента отразилась усиленная работа мысли.

– Для устрашения, наверное. Ну, чтобы другим неповадно было... Я так думаю...

– Вот именно!
– с неожиданной экспрессией воскликнул Немец.
– Именно для устрашения!.. Для того чтобы держать в узде тех, кто еще жив. Мол, будете себя неправильно вести; придет бука, плохой дядя с большим черным пистолетом и...
– Вытянув указательный палец, говоривший изобразил губами звук выстрела. Для того чтобы всех в страхе держать...
– Миллер покачал головой.
– Неглупо, очень неглупо.

Выпроводив Шацкого, Немец взял мобильник и набрал номер компаньона, "нового русского вора" Лебедя, с которым на паях занимался фармацевтическим бизнесом.

Уроженец Северного Урала, трижды судимый рецидивист Виктор Лебедевский появился в Москве в конце восьмидесятых, сделав большие и быстрые деньги на первой приливной волне экспорта дешевых медикаментов в красивых глянцевых упаковках. Бизнес пошел блестяще, делец обрастал связями как среди столичных коммерсантов, так и в среде мафиози, преимущественно "пиковых", то есть воров с Кавказа. По слухам, "лаврушники", вопреки всем "понятиям", якобы "короновали" Лебедя высоким званием "вора в законе". Сам неофит этого не отрицал, но и не опровергал, однако от контактов с "нэпманскими", традиционными ворами упорно уклонялся, что позволяло последним считать Лебедевского "апельсином", то есть вором-скороспелкой.