Чтение онлайн

Вот уже полтора часа Лютый сидел в каминном зале коттеджа на Рублевском шоссе. И уже несколько раз ловил себя на ощущении, будто с той памятной беседы шестого сентября тысяча девятьсот девяносто восьмого года он и не покидал загородный дом опального чиновника. Все по-прежнему: весело трещат поленья в камине, багровые отблески пламени играют на стенах и потолке, поблескивает тонкая золотая оправа очков собеседника, дремлет на спинке кожаного кресла огромный сибирский кот, все так же бегут на каминных часах золоченые фигурки волка и охотника. И бег этот проходит по нескончаемому кругу...

Время словно растянулось: минуты превратились в часы, а часы - в сутки. Словно и не было ничего: ни хитроумно задуманных и грамотно исполненных покушений, ни поездки в Ялту, ни странного убийства Лебедя и посланного кем-то приговора от имени "Черного трибунала"...

Просто двое уже немолодых людей ненастным ноябрьским вечером ведут нескончаемый теоретический диспут на извечные российские темы: кто виноват и что делать, и вообще - кому на Руси жить хорошо?

– Так как вы определите цель диверсии? Я хочу услышать от вас только одно слово... Лютый наморщил лоб.

– Ну, мне кажется, цель любой диверсии - подрыв.

– Именно так!
– Зажатая между пальцами сигарета описала в воздухе правильный полукруг, и Прокурор заговорил, словно обрадовался ответу: - Подрыв. По большому счету любое ваше "исполнение" и есть диверсия, а стало быть, и подрыв. Подрыв оргпреступности, причем как явления. Подрыв у мафиози ощущения безнаказанности.

Подрыв уверенности в собственных возможностях. Подрыв веры в то, будто бы государство не способно бороться с криминальным беспределом. "Черный трибунал" внушает ужас? И .пусть внушает, это и есть психологический подрыв. Потому диверсия прежде всего способ управления оргпреступностью. Криминал неискореним в принципе. Но им можно и должно управлять. А самый действенный рычаг управления - страх.

– Но стоит ли ограничиваться исключительно вызыванием страха? поинтересовался Нечаев, уже догадываясь, о чем пойдет речь дальше.

И не ошибся.

– А мы и не ограничиваемся. Любая диверсия всегда многопланова; кроме нагнетания страха, мы преследуем, как минимум, еще одну цель. Поясню на простом примере: ликвидация Гашиша в Сандунах сильно напугала азербайджанских наркоторговцев в Москве - говорю о тех, до кого дошли слухи о "Черном трибунале". Пока они притихли. С другой стороны, приток наркотиков в столицу резко сократился. Наркобаронов, равных по возможностям Гашим-заде, в России не столь много, как может показаться обывателю. И хотя после его смерти ниша в наркобизнесе освободилась, тем не менее пока что-то никто не торопится ее занять.

– Мы говорили о криминальном бизнесе, - напомнил Лютый.

– Теперь самое время вернуться к этой теме. Ликвидация мафиози порождает страх у оставшихся в живых друзей и соратников. Каждый задается вопросами: не я ли следующий? Не над моей ли головой повис топор? Это и есть главный эффект. Так сказать, психологический. То, что в результате резко сворачивается мафиозная коммерция, - эффект косвенный. Экономический... Почему бы не поменять это местами?

– Имеете в виду экономическую диверсию?

– Вот именно.
– Докурив сигарету, Прокурор тут же потянулся за следующей.
– Еще один пример: сожгите сегодня все запасы кокаина где-нибудь в Колумбии. Что дальше? Сперва наркобароны, подсчитав убытки, зальются горючими слезами, а потом наверняка испугаются: а если завтра начнут жечь не плантации коки, а их самих?

– И, проанализировав последовательность своих действий, обнаружат слабое звено и начнут действовать осмотрительней: увеличат охрану, усилят подкуп органов правопорядка и так далее и тому подобное...

– Всего не предусмотришь... Во-первых, цепочка слишком длинная, во-вторых, не все фигуры действуют на виду, - заметил хозяин коттеджа.
– К тому же тот, кто наносит удар первым, всегда в выигрыше перед тем, кто ожидает этого удара. Помните? Белые начинают и выигрывают. Знаете, Максим Александрович, какое качество определяет самбиста высокого класса?
– Вопрос прозвучал еще более неожиданно, нежели предыдущий о диверсиях.

Однако Лютый, давно заметивший склонность Прокурора к парадоксам, не удивился.

– Быстрота реакции, скорость и цепкость захвата, отточенность обманных движений, арсенал неожиданных приемов, - принялся было перечислять Нечаев, но собеседник лишь досадливо покачал головой.

– Все правильно. Кроме самого главного... В схватке с самбистом высокого класса противник никогда не догадается, откуда последует бросок и захват: с левой стороны или с правой. Пока что все наши броски были с одной стороны: физическая ликвидация. А теперь попробуем напасть с другой...

Включив компьютер, Прокурор жестом пригласил Нечаева занять место перед монитором. Вставил в CD-ром диск с информацией, несколько раз щелкнул мышкой, вызывая нужный файл...

Спустя минуту на экране замерцала электронная карта Москвы.

– Видите, станция метро "Выхино"?

– Да.

– Видите, справа от Рязанского шоссе ряд строений?

– Да.

– Огромный складской комплекс. Номинально принадлежит воинской части. Раньше тут хранились боеприпасы. Теперь сдан в аренду. Вчера вечером в Выхино завезли первую партию осетинской водки. Где-то на сумму... примерно тысяч триста долларов, если не ошибаюсь. Подчеркиваю, первую партию.

– Это же целый товарный состав!
– воскликнул удивленно Нечаев.

– Почти. Плюс спирт, из которого можно сделать еще один товарный состав водки.

– Да всей Москве такого количества за неделю не выпить!

– Не клевещите на москвичей, вы их явно недооцениваете!
– ехидно усмехнулся Прокурор.
– В отличие от Александра Фридриховича Миллера. Склады вместе с их содержимым принадлежат как раз ему.

– И вы предлагаете...

– Да, Максим Александрович, вы догадались: именно это я и предлагаю. Экономическая диверсия. Немец не ждет удара с этой стороны, что нам на руку. Но наша акция - не единственный бросок или, если угодно, удар, который нам следует нанести. Чтобы деморализовать господина Миллера, необходимо нечто демонстративно-устрашающее.
– Он сделал вид, что задумался, хотя, зная его, легко было предположить, что это был очередной экспромт, своего рода домашняя заготовка.
– Ну, скажем, ликвидация кого-нибудь из людей, особо приближенных к нему. Например, телохранителей... Ваше мнение?

– Насколько я понимаю, склады должны самоликвидироваться в результате нарушения кладовщиками техники безопасности, а телохранители умереть собственной смертью или в результате несчастного случая? Потом - приговор: "за совершение... к высшей мере социальной защиты". И подпись: "Черный трибунал".

– Все верно. Внимание МВД нам ни к чему. Главное - деморализовать Миллера, заставить его совершать ошибки.

– Имеете в виду...
– начал было Лютый, вспомнив о своих смутных подозрениях, возникших после убийства Лебедевского, однако Прокурор, уловив ход мыслей собеседника, не дал ему договорить.