Чтение онлайн

Она не пригласила меня внутрь, не вышла со мной в коридор. Просто стояла и спокойно изучала меня на протяжении нескольких секунд. Наконец проронила:

– А вы еще более необычный, нежели по первому впечатлению.

– Вы находите? И чем же я… необычен?

– Местом происхождения.

– Простите, не понимаю.

– Я не знаю того места, откуда вы родом, – сказала она. – А я уверена, что знаю весь мир. Стало быть, вы явились из другого мира.

– Логично, – ответил я, решив не вдаваться в дальнейшие объяснения, потому что на горизонте вырисовывался длинный спор о том, какой мир первый, а какой второй и может ли быть один мир первее другого. – Давайте на том и согласимся и, если вам будет угодно, покончим с этой темой.

Ей не было угодно покончить с этой темой. Она чуть насупила свои широкие брови и пытливо прищурилась.

– Откуда вы? – спросила Лигейя.

– Из неотсюда, – сказал я.

Тут ее брови вернулись на место, на лице появилось удовлетворенное выражение – и она улыбнулась по-настоящему.

– А-а, вам, американцам, все бы шутить!.. Вы ведь шутите, да?

– Конечно.

Она слегка оперлась о дверной косяк и при этом кокетливо слегка качнула бедрами – или мне только показалось?

– Как я понимаю, вы желаете повидаться с месье Вальдемаром – прямо сейчас? – спросила Лигейя с такой интонацией, словно ожидала, что я отвечу решительным «нет».

– Да, прямо сейчас, – сказал я.

– Прекрасно, – сказала она и указала на дверь слева. Это была дверь каюты, которая соседствовала с моей. – Подождите в коридоре.

С этими словами она прошла обратно в свою каюту и закрыла дверь. Я слышал, как что-то щелкнуло – не то защелка, не то замок.

Я сделал несколько шагов к двери каюты месье Вальдемара и стал ждать там. Через несколько нудных минут дверь внезапно – нет, не распахнулась, а только чуть приоткрылась, не более чем на фут. Внутри было темным-темно.

– Заходите, – услышал я голос Лигейи.

– М-м… да я ничего не вижу! – произнес я.

– Не беспокойтесь, так надо, – отозвался голос. – Просто делайте, что я говорю.

Раз я доверяю Эллисону – стало быть, не следует опасаться его доверенного лица. Я вошел в почти кромешную темноту и не успел сделать трех шагов, как дверь за моей спиной закрылась. Щелкнула задвижка, и я остановился как вкопанный, бессильно хлопая глазами и поводя головой в полнейшей темноте.

– Простите, нельзя ли хоть немного света? – сказал я. – Как бы я тут чего не разбил.

В то же мгновение кто-то взял меня за локоть.

– Я проведу вас, – тихо, как при покойнике, произнесла она. – Месье Вальдемар так слаб, что не переносит света.

– Даже крохотной свечки нельзя? – спросил я.

– Даже крохотной свечки.

Лигейя повела меня куда-то назад и вправо, через несколько шагов сжала мой локоть, ее вторая ручка уперлась мне в грудь.

– Стойте, – сказала она. – Вот так. Здесь и оставайтесь.

Отпустив мой локоть, она отошла от меня на несколько шагов. Спустя короткое время где-то передо мной скрипнула дверь – и ничего. Было по-прежнему темно. В полной тишине я откашлялся. Лигейя никак не отреагировала на мой слегка нетерпеливый кашель, а потому я не удержался и спросил:

– Все в порядке?

– Разумеется. Проявите чуточку терпения. Для установления связи нужно некоторое время.

Я мог только гадать, что именно она делает, хотя слышал какой-то слабый шорох. И тут же словно ветерок пробежал у меня под одеждой – именно это странное ощущение я испытал вчера вечером, когда знакомился с Лигейей. Справа от себя я завидел полоску очень слабого света. Очевидно, осталась приоткрытой дверь, соединяющая каюты Лигейи и месье Вальдемара. Я услышал приглушенные голоса. Лигейя говорила тихо-тихо, неразборчиво.

– Слушайте, – сказал я, – давайте не будем будить его сейчас. Пусть отдохнет. Мне не составит труда зайти попозже.

– Нет, – последовал ответ. – Он чувствует себя хорошо. Просто ему нужно некоторое время, чтобы… чтобы собраться. Не переживайте.

Но тут раздался душераздирающий стон.

– Мне неловко заставлять так напрягаться очень больного человека… – поспешил сказать я.

– Вздор! – возразила она. – Это ему только полезно. Поддерживает интерес к жизни.

Еще один стон.

Мои глаза стали привыкать к темноте, и я разглядел, что Лигейя склонилась над кроватью и делает что-то руками. Я немного подался вперед в надежде рассмотреть то темное, что лежало на кровати. И сразу же вновь ощутил странную вибрацию вокруг себя – как будто ветерок щекотнул под одеждой. Не успел я вслух удивиться этому явлению, как раздался очередной переворачивающий душу стон, и я услышал слабое:

– Нет, нет… Оставьте меня в покое… умоляю! Ради всего святого, оставьте меня!

Я окончательно смутился.

– Послушайте, не лучше ли все-таки…

– Да он всегда ворчит, когда я поднимаю его, – сказала Лигейя. – Это просто дурной характер.

– Я тоже ворчу по утрам, пока не взбодрюсь чашкой кофе, – сказал я. – А не послать ли за завтраком для него?

– О-о! А-а! Умираю! – донеслось с постели.

– Он мало ест и пьет, – сказала Лигейя. – Месье, придите в себя. Здесь один джентльмен. Он хочет поговорить с вами.

– Пожалуйста… дайте… уйти… – прохрипел слабый голос. – Дайте умереть…

– Чем дольше капризничаете, месье, тем больше времени все это займет, – строго сказала Лигейя.

– Ладно, – произнес несчастный более отчетливо. – Чего ты хочешь от меня?

– Познакомить с мистером Эдгаром Перри, который в данный момент возглавляет нашу экспедицию.

– Экспедицию… – тихим эхом отозвался месье Вальдемар.

– Да, нашу экспедицию с целью розыска Гудфеллоу, Темплтона и Гризуолда, которые похитили женщину, известную под именем Анни.

– Вижу ее, – сказал месье Вальдемар. – Вот она сияет перед нами, как хрустальный подсвечник. Она не из этого мира. Они используют ее. Используют, чтобы найти другого… О, дайте мне умереть!

– Они преследуют фон Кемпелена, – подсказал я.

– Да. Но я не знаю, куда они направляются… не могу различить… потому что он сам еще не знает, куда направляется. О, дайте мне умереть!

– Пока что эти сведения нам не слишком нужны, – сказал я. Мне пришла в голову неожиданная мысль, и я потихоньку, бочком-бочком, стал перемещаться вправо. – Расскажите, что вам известно о связи, существующей между мной и Эдгаром Алланом По.

– Вы и он – каким-то странным образом – одно и то же лицо.