Чтение онлайн

— Для охоты на медведя нужны копье, топор и тяжелый меч, — сказал я. — А у нас только кинжалы, лук и стрелы, Тенгери!

Он не ответил.

У излучины реки мы добрались до места, где недавно особенно ярился ветер. Нам пришлось перелезать через вырванные с корнем большие деревья. Одна ель, падая, повалила другую, мертвые ели и кедры образовали настоящий завал и вздымали к синему небу свои нагие черные ветви и лапы.

— Никому еще не удавалось завалить медведя стрелой? — спросил мальчик.

— Да, это очень опасно. И случалось очень редко. Это все равно что поразить орла копьем или мечом.

— Вот как? А кинжалом? Ты знал кого–нибудь, кто убил бы медведя кинжалом?

— Да, это сделал мой отец, Тенгери.

И я рассказал ему историю, случившуюся с отцом и Есугеем.

Некоторое время он хранил молчание. Наверное, начал догадываться, какой опасной может быть встреча с медведем. Мы еще довольно долго шли с ним по рыхлому снегу, пока я не сказал:

— Скоро мы окажемся у одного источника, Тенгери, у ключа, из которого бьет чистая вода, — это между лесом и скалой. Мы назвали его Святым Источником, потому что нам подарили его боги. И тот, кто…

— У тебя нет топора, чтобы взломать лед, отец.

— А зачем он мне, Тенгери, когда чудотворная вода бьет из источника круглый год?

— Всегда?

— И зимой и летом, Тенгери.

— И он никогда–никогда не замерзает? — Он остановился и недоверчиво посмотрел на меня.

— Никогда, Тенгери. Снег и лед ему нипочем. Кто искупается в нем сто раз, станет здоровым и крепким и сможет охотиться на медведя даже в одиночку.

— Сто раз?

Я рассердился на себя за то, что назвал точное число. А все потому, что Тенгери знал счет только до ста — этому я его научил. Но не назови я его, а скажи только, что в источнике нужно искупаться много раз, он наверняка спросил бы: «А сколько раз?» Поэтому мне не оставалось ничего другого, как стоять на своем.

— Да, Тенгери, сто раз.

— А сколько раз ты сам искупался в чудесном источнике?

— Сам не знаю! Каждый раз, проходя мимо, я делаю это. А мне уже часто приходилось проходить мимо.

— И все, кто охотился на медведей, обязательно сперва купались в нем?

— Не все, но многие, Тенгери, — уклончиво ответил я. — А еще эта вода исцеляет от болезней и закрывает раны.

Оставив бурелом в стороне, мы углубились в чащу леса. Первый зверек, которого мы увидели, был юркий соболь, шмыгнувший в кусты почти у нас под ногами. Он поднял за собой целое снежное облачко, и ветки кустов еще долго подрагивали. От неожиданности Тенгери даже не успел приложить стрелу к тетиве. Однако я не стал его укорять в тайной надежде, что теперь у него пыла поубавится и он забудет и думать об охоте на медведя, удовлетворившись чем–нибудь попроще. И еще меня успокаивало то, что в такое время года медведи спят в своих берлогах, а не шатаются по лесу.

Мы достигли источника, когда солнце уже выкатилось из–за верхушек деревьев. Он бил между двумя склонившимися друг к другу и напоминавшими каменный шалаш высокими валунами. Они не были заснежены и блестели от влаги, наверное, чудотворная вода их разогрела, и по стенкам каменного шалаша снизу вверх поднимался пар.

Мы увидели даже жуков, самых настоящих пестрых жуков посреди зимы, которые • ползали вверх–вниз по солнечной стороне валунов.

— Цветы! — воскликнул Тенгери. — И трава, отец, настоящая высокая трава. А вон там еще два цветка!

— Сам видишь, Тенгери, это чудесный источник. Посреди суровой зимы с ее снегами и морозами этот источник богов — островок вечного лета с травой и цветами.

Мы разделись и вошли в воду.

Тенгери кричал от радости, хлопал в ладоши, нырял, брызгался и шалил. Иногда мы отходили друг от друга всего на несколько шагов, а разглядеть лица уже почти не могли — такой густой пар стоял над водой.

— А рыба здесь водится, отец?

— Нет, Тенгери!

— А почему не водится?

— Не знаю, Тенгери.

Только мы захотели выйти из воды, как сквозь облако пара просунулась морда могучего медведя: он лениво зашлепал лапами по камням, поднял косматую башку, принюхался и испустил ужасный рев.

Мы стояли в воде, не смея пошевелиться.

Зверь обходил источник по узкой каменистой осыпи вокруг валунов, встревоженный, но нерешительный.

— Наши кинжалы, отец!

— Тихо! Ни с места!

— А наши луки, отец?

— Не тревожься, Тенгери, веди себя спокойно.

Я попытался осторожно приблизиться к тому месту, где лежало наше платье и оружие. Делая маленькие неслышные шажки, я не спускал глаз со зверя. Вот я уже совсем близко.

Вдруг медведь остановился, встал на задние лапы и сквозь облако пара уставился на меня.

Мы смотрели друг другу прямо в глаза. С каменной стены мне на шею упало несколько холодных капель. Я невольно вздрогнул — и медведь тут же шлепнул правой лапой по теплой воде! Брызги разлетелись во все стороны. Медведь встряхнулся, зарычал и отступил на шаг назад, словно эта вода чем–то ему не понравилась.

— Медведи умеют плавать, отец?

— Нет, — ответил я, а сам подумал: «Эх, знал бы ты, сынок, что медведи без труда переплывают самые глубокие и широкие реки!»

Но чем–то этот чудотворный источник, этот дар богов, который вообще–то был всего–навсего маленьким озерцом, медведя испугал; иначе эта огромная зверюга, проснувшаяся во время зимней спячки от голода, давно уже прыгнула бы в источник — и чем бы это для нас кончилось, мне не хотелось даже гадать.

Тенгери стоял в воде, вытянувшись как стрела. То, что он не закричал от страха и не заплакал, я объяснял тем, что этот медведь, как и все медведи, выглядел довольно добродушным, глуповатым и беспомощным. Как он все время озирался, как опасливо шлепал лапой по воде! Неопытный мальчик мог принять такие движения за трусоватость и опасности не ощущать.

Над нами закружил коршун. Бурое чудище подняло башку и испустило к небу злобное рычание. В то же мгновение я потянулся за луками и кинжалами, лежавшими на берегу у самой воды.

Медведь, что–то учуяв, сразу же бросился в ту же сторону.

— Отец! Отец!

Луки треснули под его лапами, стрелы он расшвырял в разные стороны. Но кинжалы мне все–таки удалось схватить. Оказавшись вновь на самой середине озерца, я уже не сомневался: медведь в воду не прыгнет, он, скорее всего, боится лезть в теплую воду чудотворного источника.

И только теперь Тенгери расплакался.

Я обнял мальчика и сказал:

— А вот теперь тебе бояться нечего. Разве ты не помнишь, что я тебе говорил: посреди суровой зимы с ее снегами и морозами этот источник богов — островок вечного лета с травой и цветами.

— Но как же медведь, отец, как же медведь?

— Он, подобно зиме, тоже бессилен против источника богов, Тенгери. Вода защитит нас.

Мальчик перестал плакать.

— А когда он уйдет, отец?

— Когда он устанет, Тенгери. Ведь это мы спугнули его, прервали его зимнюю спячку, — ответил я, сам в это нисколько не веря. Но что мне было ему сказать?