Черный ворон, я не твой
Шрифт:
– На панели зарабатывать будешь? – хмуро глянул на нее парень.
– У тебя есть варианты получше?
– Зачем в депозитарий складывать, если там и без тебя сложено…
– Не поняла.
– Не одну тебя такую в депозитарий тянет. Есть и другие. И богатые…
– Мне-то какое дело до других?
– Мне тоже до них дела нет… А их деньги…
Василь замолчал, спохватившись.
– Что их деньги? – поторопила его Римма.
– Ничего…
– Ты что, банк свой ограбить собрался? – удивленно расширила она глаза.
– Да нет… Только подумал…
– Ну, думать можно…
– Можно, если осторожно… Банк у нас большой, а охрана – два человека. Сигнализацию проще простого отключить…
– Да ладно! Это только в голливудском кино так просто. А в жизни – жуть как опасно.
– Опасно. Поэтому я и не хочу об этом думать…
– И не думай. И я о деньгах в твоем банке думать не буду. О тех деньгах, которые сама заработаю, думать буду…
– Как заработаешь? Своим телом?
– Ну да… Может, не долго буду работать… Девчонка у нас была. Только-только работать стала, клиента сняла, а тот раз и влюбился в нее без памяти. А у него банк, заводы… Лизку замуж позвал, а она, конечно же, согласилась… Я тоже соглашусь, если что…
– А как же я?
– Я бы тебе век верность хранила. Но меня в роскошь тянет. Ты только не подумай, это не я такая, просто детство у меня очень тяжелое было. Потому и хочу жить красиво… Поверь, ни о каких мачо даже не думаю. Был бы дом приличный, иномарка тысяч за пятьдесят, не меньше. Все, больше ничего не надо! Жила бы – о муже бы всласть заботилась…
– А если муж – преступник?
– В каком смысле?
– Если муж ради тебя много денег украл?
– А-а, ты опять об этом… Ты знаешь, если ты сто гривен украдешь, я тебя презирать буду… А если сто миллионов – это уже совсем другое измерение, ты у меня тогда самым главным героем будешь… Мне бы мужика с большим… В смысле с большими деньгами, я бы до гробовой доски верность ему хранила…
– Есть у меня большой… Будут и большие… Только если ты мне поможешь…
Надо было видеть, как горят глаза у Василя, чтобы понять, как близок он к тому, чтобы от слов перейти к делу.
– А без меня не справишься?
– Но мы же вместе отсюда уедем?
– Ну да… Хочешь, чтобы мы были с тобой, как Бонни и Клайд.
– Кто-кто?
– Ну, была такая парочка в Америке, в тридцатых годах, банки как семечки щелкали…
– Нам хватит одного банка.
– Я думаю, и одного много… Но если ты настаиваешь…
– Я не настаиваю. Но если бы была возможность, можно было бы попробовать…
– Пробуют газировку. Понравилась – выпил, нет – вылил. А в нашем случае на «нет» выльют нас – в тюрьму… Так что не пробовать надо. А наверняка все делать… У тебя друзья надежные есть?
– Есть и надежные…
– А они согласятся?
– Не знаю… Да и не нужны они нам. Вдвоем управимся… – неуверенно сказал Василь.
– Как?
– Я напарника усыплю… – Он долго думал, как и чем будет усыплять напарника. На лице отражалась игра чувств и сомнений. – Усыплю. Сам останусь… Главное хранилище открыть не смогу. Там и ключ и код, один у председателя, второй у его зама. К ним не добраться…
Василь снова замолчал, мысленно пытаясь найти ответы на собственные вопросы.
– А к кому можно добраться? – поторопила его Римма.
– Да есть одна… Марина зовут… Симпатичная… Она тем самым депозитарием заведует, о котором ты говоришь. Там только ключи, и она их в дежурку не сдает… С собой уносит…
– Марина, говоришь? А фамилия?
– Ганичева, кажется.
– Симпатичная? Она тебе нравится? Признавайся! – на всякий случай Римма изобразила приступ ревности.
– Да нет… То есть нравится… Но уеду-то я с тобой…
– Врешь!.. Может, ты с ней уехать хочешь? Она тебе депозитарий откроет, вы вместе разживетесь…
– Нет, она депозитарий мне не откроет. Да и не нужна она мне…
– Адрес, где она живет, знаешь?
– Нет.
– Тогда точно не нужна…
Римма сделала вид, что успокоилась. Хотя было бы, конечно, лучше, если бы Василь знал адрес хранительницы чужих денег. Впрочем, ее можно выследить, и кто-нибудь из братьев этим займется. Кто-нибудь из них и соблазнит ее, чтобы заполучить ключи. А может, и пристукнет где-нибудь в темном углу. Римме все равно было, что станет с девушкой – лишь бы результат был.
Глава 20
Станислав пришел в себя еще вчера ночью. Понял, что лежит в больничной палате, догадался, что под охраной. Состояние еще не то, чтобы можно было подняться с койки. Да и на окнах решетки – было бы возможно двигаться, все равно не убежать.
Хреновое состояние. Грудь болит, тело словно чужое, в голове какой-то шумящий туман… Он помнил девушку с наведенным на него пистолетом. Она кричала, что из прокуратуры. Красотка, но жалеть ее он не собирался. Почувствовал ее слабину – она боялась стрелять. Он думал, что не выстрелит, поэтому и полез за своим оружием, но… Все-таки выстрелила. И закружилось перед глазами небо, закручиваясь в громовую спираль…
Все утро Станислав притворялся, изображая бесчувственного пациента. Но скоро это ему надоело. В палате он был один, врачи заходили редко, в основном с ним возились медсестры – укол сделают, капельницу поставят. Менты не заглядывали… Но они обязательно появятся, как только он отроет глаза. А рано или поздно это случится, не хватит ему терпения притворяться…
Он открыл глаза в тот момент, когда медсестра вынимала иглу из его вены. Попросил пить. А где-то через час в палату зашел человек в белом халате, накинутом поверх серого костюма. Сосредоточенное лицо, строгий взгляд, повадки человека, уверенного в чрезвычайности своих полномочий.
– Здравствуйте, Станислав Севастьянович…
Голос у него неприятный, скрежет в нем какой-то, будто ножом по сковородке водит, аж нервные мурашки по коже пошли.
Станислав сделал вид, что не слышит его.
– Здравствуйте, говорю… Моя фамилия Колечкин, зовут Александр Илларионович. Я старший следователь Генеральной прокуратуры по особо важным делам.
Казимиров продолжал игнорировать его.
– Вы слышите, я из Генеральной прокуратуры! – раздраженно поморщился Колечкин.
Похоже, он был разочарован тем, что Станислав не вскочил с постели, чтобы вытянуться перед ним в струнку.
– Вашим делом, Казимиров, занимается сама Генеральная прокуратура!
Голос следователя становился все громче и громче. А у Станислава и без того шумело в ушах.
– У вас мало времени, Казимиров! – Колечкин не унимался, напротив, наращивал темп. – Ваши родственники задержаны, в любое время они начнут давать показания. Генеральный прокурор принял решение – кто первый заговорит, тот пойдет свидетелем. Кто будет молчать – тот получит самый большой срок…