Чтение онлайн

– Мир, – хрипло, с усилием выдохнул Десмонд. – Ты, полагаю, не знаешь о нем ничего. Там, вокруг этих огней, люди. Рабы, живущие даже хуже тебя, хоть и ненамного.

Однако его слова девушку нисколько не тронули. Отвернувшись, она подняла опорожненный бокал, оставленный на перилах. Внезапная растерянность на ее лице так живо напомнила мне выражение ее лица там, на подиуме, что я задрожал на холодном, пронизывающем ветру. Она даже не представляла себе, что происходит…

– Тьфу ты, – сказала она. – Жаль, не додумалась побольше с собой захватить.

Продолжение разговора, начатого где-то в совсем ином мире… Увидев выражение лица Десмонда Кина, я понял: настало время вмешаться.

– Десмонд!

Рванувшись вперед, я сгреб его за плечо.

– Десмонд, времени нет! Бежать нужно! Укройся в одном из наших потайных мест, да понадежнее! Не проверять же на собственной шкуре, какой приговор могут вынести за подобные вещи!

Долгая пауза. Представив себе, как мы трое выглядим со стороны, я снова невольно вздрогнул.

Мир – скульптор безжалостный…

– Ладно, – в конце концов откликнулся Десмонд, присев над сумкой и запустив руку внутрь. – Ты, Рорик, бери ее и уводи. Если ее изловят… после всего этого наверняка усыпят.

– Но… но куда я с ней денусь? – промямлил я.

– Ты знаешь город не хуже меня! Доберись до служебного лифта оранжереи, спустись на технические этажи, и… словом, там разберешься! – отрезал он.

Казалось, он хочет дать еще какой-то совет, но тут дальние двери оранжереи распахнулись настежь, выпуская наружу целую толпу. Пришлось бежать, не мешкая. Схватив девушку за руку, я рванулся к ближним дверям, ведущим внутрь, а оглянувшись напоследок, увидел Десмонда Кина карабкающимся на перила. «Господи, да он с собой покончить решил!» – подумал я… но тут же заметил характерно прямоугольный рюкзак у него за спиной.

Обычно меня мало интересует чужая почта. Строго говоря, меня и моя собственная почта не особенно интересует. По большей части я получаю или рекламу, или счета, но даже когда приходят письма, это или семейные новости от моей невестки, размноженные на ксероксе для всего клана, или, в лучшем случае, редкое письмо от какого-нибудь приятеля-горнолаза, которое выглядит как статья, адресованная в «Альпинистский журнал для полуграмотных». Читать что-то в таком же духе, только написанное кому-нибудь другому?.. Нет уж, увольте.

Однако невостребованная почта отеля «Стар» в Катманду всегда чем-то меня притягивала. Скрываясь от пыли и уличного шума, я по нескольку раз в день проходил через залитый солнцем мощеный двор отеля, входил в холл, брал ключ у одного из сонных дежурных-индусов – все они, кстати, неплохие парни – и поднимался по неровным ступеням к своей комнате. Как раз там, у подножия лестницы, висел на стене большой деревянный ящик с ячейками, буквально забитый корреспонденцией. Писем и открыток там было штук двести, не меньше: толстые пакеты, голубые авиапочтовые конверты, затрепанные открытки откуда-нибудь из Таиланда или Перу, обычные конверты, исписанные сложными адресами и заляпанные фиолетовыми штемпелями – все перегнувшиеся через рейки, что удерживали их в ячейках, и серые от пыли. С висящей над ящиком тканевой репродукции печально взирал на это запустение Ганеша, и взгляд его слоновьих глаз был столь печален, словно он действительно переживал за всех тех отправителей, чьи письма так и не найдут своих адресатов. «Невостребованная почта» – это слишком нейтральная формулировка.

Спустя какое-то время меня все-таки допекло. Как говорится, разобрало любопытство. Мимо этого ящика я проходил раз по десять в день, и там никогда ничего не менялось – никто письма не брал, и новых не добавляли. Сколько сил потрачено впустую! Давным-давно эти люди, чьи имена значатся в адресах, собрались и поехали в Непал, а дома кто-то из их родных, друзей или любимых не поленился и написал письмо – по мне так это совершенно героический труд. Такое же веселое занятие, как долбить кирпичом себя по ноге. «Дорогой Джордж Фредерикс! – восклицали авторы письма. – Где ты? Как ты? У твоей невестки родился ребенок, а у меня скоро снова начнутся занятия. Когда ты вернешься домой?» И подпись – «Верный друг, всегда о тебе помнящий». Но Джордж уже отправился в Гималаи, или поселился в другом отеле, так и не заглянув в «Стар», или отбыл в Таиланд, Перу или еще куда. Честное стремление связаться с ним ни к чему не привело.

Как-то раз я вернулся в отель слегка под газом и заметил это письмо Джорджу Фредериксу. Просто перебирал их, разумеется. Из любопытства. Меня тоже зовут Джордж – правда, Джордж Фергюссон. Так вот это письмо Джорджу было самым толстым из всех, что там лежали, – пыльное и навеки перегнувшееся через рейку. «Джордж Фредерикс. Отель «Стар». Район Тамель. Катманду. НЕПАЛ». И три непальские марки на конверте – король, пик Чо-Ойю и опять король. Дата на штемпеле, как всегда, неразличима.

Медленно, нехотя я запихал конверт обратно в ячейку. Попытался удовлетворить свое любопытство, прочитав открытку с Ко Самуи: «Привет! Надеюсь, ты меня помнишь. В декабре, когда кончились деньги, мне пришлось уехать. Вернусь на следующий год. Передавай от меня привет Францу и Бадиму Бадуру. Мишель».

Нет, не то. Я сунул открытку на место и ступил на лестницу. Открытки все одинаковы. «Надеюсь, ты меня помнишь». Вот-вот. Зато письмо Джорджу… Наверное, с полдюйма толщиной! Может быть, шесть или восемь унций – целая эпопея, ей-богу! И очевидно, письмо было написано в Непале, что меня, естественно, еще больше заинтересовало. Дело в том, что я провел здесь почти весь прошлый год – лазал по горам, водил туристские группы, просто «торчал» – и весь остальной мир уже начал терять для меня реальные очертания. В эти дни к «Интернэшнл Геральд Трибюн» я относился примерно так же, как в свое время к «Нэшнл Инквайрер». «Хм, и как они все это придумывают?» – думал порой я, проглядывая «Трибюн» у книжного магазина в Тамеле и читая о каких-то войнах, невероятных встречах на высшем уровне и диких выходках террористов.

Но эпопея, написанная в Непале, это совсем другое дело. Это что-то настоящее. Да еще и адресовано письмо Джорджу Ф… Вдруг кто-то просто неправильно написал фамилию? Опять же, по всему было видно, что письмо пролежало в ящике не один год: оно совсем уже свесилось через рейку, и конверт держался на честном слове. Если кто-нибудь не спасет его от забвения и не прочтет, какая это будет потеря для мира! Все эти взлеты чувств, потраченные мозговые клетки, усилия пальцев – все впустую! Безобразие!

Короче, я его взял.

Моя комната – одна из самых лучших во всем Тамеле – располагалась на четвертом этаже отеля. Восточная сторона с видом на засиженные летучими мышами деревья Королевского дворца, а внизу лабиринт магазинов и лавочек Тамеля. Среди зданий росло множество вечнозеленых деревьев, и с высоты четвертого этажа мне порой казалось, что весь город принадлежит деревьям. Вдали можно было разглядеть зеленые холмы, скрывающие долину Катманду, а по утрам, пока еще нет облаков, я мог увидеть даже белые пики гималайских вершин на севере.

Обстановка в комнате – самая что ни на есть простая: кровать, стул, голая лампочка под потолком. Хотя что еще человеку на самом деле нужно? Кровать, правда, вся состояла из сплошных бугров, но я клал сверху поролоновую подстилку из альпинистской скатки, и получалось вполне сносно. Кроме того, у меня была своя уборная и душевая. Верно – унитаз там был без стульчака, да еще и подтекал, но, поскольку вода в душе лилась прямо на пол, получалось дашь на дашь. Душ состоял из двух частей – кран на уровне пояса и собственно душ под самым потолком – причем последний не работал, и, чтобы вымыться, мне приходилось садиться на пол под краном. Но это все нормально – даже отлично, – потому что душ был горячий. Нагреватель находился там же, над унитазом, и вода получалась такой горячей, что, принимая душ, я всегда включал и холодную воду тоже. А такая возможность превращала мою душевую в одну из самых лучших душевых во всем Тамеле.