Чтение онлайн

Рядом остановились Спыхальский и Гурко. Оба суровые, озабоченные. Горе товарища острой болью отдавалось в их сердцах.

– А и вправду, Арсен, хватит тужить, - тихо произнес нежинец. Давайте лучше гуртом подумаем, что делать.

– Что тут придумаешь?

– Холера ясная! Да что мы - в худшем положении не бывали? Припомни, друже мой!
– воскликнул Спыхальский, стараясь изобразить на лице подобие веселой улыбки, чтобы подбодрить друга. Но улыбка вышла бледная, вымученная.
– И выпутывались каждый раз!

– То, пане-брат, было совсем другое, - ответил за Арсена Роман.
– Там мы думали только сами за себя. А теперь...

Они не заметили, как позади них, на том месте, где раньше стоял соломенный шалаш над погребом, а теперь лежала куча черного пепла, тихонько приподнялась обгоревшая ляда и сквозь узенькую щелочку на них глянули чьи-то глаза, долго привыкали к свету, и вдруг вспыхнули радостью. Крышка с грохотом откинулась - и из темной ямы показалась простоволосая всклокоченная голова Яцько.

– Арсен!
– радостно закричал паренек и, выпрыгнув из погреба, кинулся в объятия друзей.

– Яцько!
– Арсен прижал его к груди.
– Ты живой?! А где же наши?.. Что с ними?

Казак с надеждой смотрел на погреб, словно ожидая, не появится ли оттуда еще кто-нибудь. Но Яцько, перехватив этот взгляд, печально покачал головой.

– Не, не, там больше никого нету... Татары всех забрали - погнали за Днепр...

– Значит, живы?

– Да, живые...

– А ты как?..

– Я сбежал по дороге... До вечера сидел в яру. А потом пришел в хутор и спрятался в погребе. Накидал туда соломы, вымостил себе гнездо. Там хотя и темно, зато тепло... Я знал, что вы вернетесь сюда...

– Спасибо тебе, Яцько... Теперь рассказывай все по порядку.

Парнишка начал рассказывать. Все слушали молча, не перебивая и не переспрашивая. Только когда он назвал имена Многогрешного и Яненченко, Арсен быстро переглянулся с товарищами и с досадой покачал головой, будто бы говоря: "Как жаль, что полковник выскользнул из наших рук!.." Весть о том, что всех хуторян ордынцы погнали не в неволю, а на переселение в Корсунь, немного подбодрила казаков, и, когда Яцько закончил свой рассказ, они начали живо обсуждать положение.

– Вот теперь ясно, - сказал Спыхальский.
– Мы должны ехать в Корсунь и вызволить наших... Только что делать с Яцько? У него же нет коня...

– Кто сказал, что нету?
– вскинулся парнишка.
– В лесу у меня припрятан чудесный конь! Тут их много бродило после боев... Так я поймал одного возле стожка на лугу и привязал в лесу, подальше от вражьего взгляда...

– Ну, тогда ты совсем славный хлопец! Я тебя еще больше уважаю, Яцько!
– И Спыхальский похлопал паренька широкой ладонью по спине.
– Друзья, не можно тратить время попусту...

– Погоди, погоди, пан Мартын, - охладил горячего поляка Гурко. Давай-ка прикинем, что мы будем делать в Корсуне...

– Как это что?
– надулся Спыхальский, который не терпел, если с ним не соглашались.
– Вызволим Златку, Стеху... Всех наших...

– Вчетвером?

– Почему вчетвером?
– обиделся Яцько.
– А я?

– Ах да, да... Прости, Яцько, - серьезно сказал Гурко и сразу же добавил: - Даже впятером мы там, как мне кажется, мало что сможем сделать.
– Нужны гораздо большие силы...

– Я тоже так думаю, - сказал Роман.
– У Яненченко сотни татар...

Арсен молчал, понимая, что решающее слово за ним. В первое мгновение он готов был сразу же броситься вслед за своими, но слова Гурко охладили его пыл. Действительно, что они впятером сделают? Да и припасов на дорогу у них нет никаких - ни сухарей, ни сушеного мяса, ни сала. Даже пороха маловато. И вместе с тем сердце его разрывалось при мысли, что Златка в руках людей, которые не привыкли считаться с девичьей красой и молодостью. Для них это был товар, ценившийся на восточных рынках дороже всего.

Он колебался.

– Как же теперь быть, батько Семен?
– спросил наконец Арсен.

– Трудно тут что-либо советовать, - ответил Гурко.
– Вернее, не трудно, а опасно... Как бы не ошибиться...

– И все-таки мы должны на что-то решиться.

– Безусловно... Поскольку впятером мы не поможем нашим, то нам нужно немедля мчаться в Сечь. Если, конечно, там есть друзья, которые захотят пособить вам...

– Друзья есть.

– Вот и добре. Поездка в Сечь, а потом в Корсунь займет не более десяти дней... Пусть даже две недели... Но и отсюда до Корсуня нам добираться дней пять... Так что за это время, можно думать, с твоими родными, Арсен, ничего не случится. К тому же не забывайте, что с ними Якуб, Младен, Ненко. Мне кажется, они найдут какую-нибудь возможность вступиться за Златку и за всех остальных...

– Я тоже на это надеюсь, - согласился Арсен.
– А как ты думаешь, Роман?

– Без запорожцев нам не обойтись, - коротко ответил дончак.

– Ну, если так, тогда покормим коней - и айда в дорогу! Путь не близкий, а время не ждет.

ПАЛИЙ

1

Заметенная снегами Сечь показалась путникам совсем безлюдной. На площади - ни одной живой души. Возле церкви, войсковой канцелярии и возле оружейной, где всегда околачивались те, кому нечего было делать, тоже никого. Только на башнях маячили часовые да из широких, обмазанных глиной труб над приземистыми куренями лениво поднимались в мглистое сизое небо голубые утренние дымки.

У Арсена возникло опасение: вдруг он не застанет близких друзей в Сечи? И обычно-то на зиму многие разбредались кто куда мог. А сейчас... За годы войны исчерпались запасы хлеба, казацкие хозяйства пришли в упадок, с Украины почти никакого подвоза, и братчики, у кого была собственная хата-зимовник или было к кому податься - к родным, знакомой вдовушке или просто в наймы к своему же, но богатому братчику-запорожцу, - после победы над янычарами и выборов кошевого разошлись из Сечи.

И все же он не ожидал, что Сечь так опустеет. Что же случилось? То ли все вымерли, то ли черт их забрал? Хорошо еще, если в курене наберется какая-никакая сотня казаков...

Друзья привязали лошадей к коновязи и зашли в Переяславский курень. Здесь было полутемно, так как замурованные морозом маленькие окошки пропускали немного света. В печке и лежанке потрескивали дрова. На нарах, несмотря на позднее утро, храпели десятка два или три запорожцев. А те, что проснулись, занимались кто чем хотел - латали одежду и обувь, вырезали из вербы и липы ложки, ковганки*, острили сабли, резались в карты...

______________

* Ковганка (укр.) - деревянная ступка для толчения сала.