Чтение онлайн

Словно услышав ее слова, деревья внезапно расступились, и открылась лишенная всякой растительности земля. Земля, которая ничего не рожала и запах имела еще тот: запах гнили и разложения. Ветер, до того приятно холодивший кожу, умер. В душной затхлости – недоброй памяти, подземелья – Доната смело направилась к… не поймешь чему. То ли маленький замок, то ли большой дом. Сорванная с петель дверь болталась на честном слове. Стрельчатые окна в немом удивлении разглядывали невесть откуда взявшегося человека. Разрушенные башни, как гнилые зубы, торчали на странного вида крыше, поднимающейся широкими уступами. Все запущено, заброшено и… безнадежно. Доната глубоко вздохнула, оглядывая зловещего вида строение, хотя и ожидала нечто подобное. Да и грех было ждать от человека, презираемого в городе – свежевыстроенного жилища с гостеприимно распахнутыми дверями.

Даже Селия от стыда спряталась за тучу. Однако ее свет уже был не важен. Удерживая растущее волнение, девушка переступила порог странного дома. Дверь за ней с грохотом закрылась, но Доната не почувствовала дуновения ветра.

Она стояла у порога, положив руку на рукоять ножа, и ждала. Тишина постепенно полнилась угрозой. Воздух сгустился, и стало трудно дышать. Но более ничего не происходило.

– Мне показала путь старуха Люция, – твердо сказала Доната подсказанные Ладимиром слова и поразилась, насколько жалко прозвучал ее голос под печальными сводами.

– Жива еще старая ведьма.

Голос раздался у самого уха. Но Доната заставила себя сдержать дрожь, холодом пробежавшую по телу. Только отшатнулась, чтобы горячее дыхание колдуна не коснулось ее шеи. Огромный зал еще шумно переваривал произнесенные слова, а все вокруг осветилось. И не каким-нибудь призрачным светом, а просто в узкие стрельчатые окна – от пола до потолка – проник белесый свет Селии.

Перед ней стоял парень одного с ней роста. Одних с нею лет, вряд ли старше. Грязный, оборванный. Давно не чесанные и немытые космы падали на лоб, закрывая пол-лица. Она поначалу и приняла его за бездомного оборванца, наметившего заброшенный дом в качестве пристанища.

– Ну, чего уставилась? – так знакомо прозвучали его слова, что она оторопела. Он сдул прядь волос, упавшую на глаза, и уткнулся руками в бока. – Сказать нечего? Вон порог – сама найдешь или помочь?

– Я по делу, – нерешительно промямлила Доната.

– По какому это делу? – ехидно передразнил парень. – Знаю я ваши дела.

Он обошел Донату и остановился с другой стороны.

– Знаю я ваши дела! Парень с другой девкой ушел. Зелье приворотное будешь просить, чтоб до гроба вместе с ним быть. Не получишь ни хрена, а гроб на двоих могу устроить, нетрудно мне, – он демонстративно зевнул, показав ряд ровных зубов. – Нет? – его светлые глаза со слабым подобием голубого цвета приблизились к ее лицу. – Нет так нет. Нет-нет-нет.

Он развернулся и пошел от Донаты прочь, вглубь зала, где тотчас услужливо обозначились огромные ступени лестницы.

– Не парень – не парень, – пропел он на ходу, отбросив ногой полусгнившую корзину. – Тогда бабку на тот свет отправить. И желательно быстро, чтобы старуха перед смертью не болтнула чего лишнего… называемого в простонародье Истиной…

Доната хмыкнула, наблюдая за игрой в угадывание.

– Нет-нет-нет, – опять пропел он, удаляясь. – И перестаньте доставать меня вопросами: будет ли война. Будет непременно. Кровавая, страшная, и до самого Бритоля дойдет. Жить вам всем ближайшие годы в рабстве и под пятой у степного хана. Вот так, – он весело подскочил, сбивая что-то сверху, не видимое для Донаты. – И ходят, и ходят…

– Радовался бы, что ходят еще, – проворчала Доната. Внешний вид колдуна не внушил ей должного почтения.

Парень развернулся в очередном прыжке, и не успела она глазом моргнуть, как оказался рядом. Буквально нос к носу. Тонкие губы упрямо сжаты, а в угрожающе открытом вороте грязной рубахи стали видны костлявые ключицы, словно тоже стремились разглядеть ту, что осмелилась слово сказать. На худой шее блестел медальон – на золотой пластине оскаленная морда оборотня Шанди, оберега от дурного глаза. Доната не сдержала пренебрежительной усмешки: колдун, а дурного глаза боится!

Парня от усмешки перекосило. Бесцветные глаза надвинулись на нее, и оттуда на Донату глянуло что-то страшное. Что-то ветхое и зловещее, как сам дом.

– Пойдем, – он цапнул ее за руку, и горячая волна обожгла Донату до локтя.

Увлеченный какой-то своей идеей, он бросился бежать через зал к лестнице. Донате пришлось бежать следом. Точнее, она и рада была остановиться, но парень проявил не только прыть, но и недюжинную силу. Он тащил ее за собой по лестнице, и чтобы не упасть, приходилось бежать рядом. Парень перепрыгивал через две и без того широких ступени. Доната сначала пыталась наступать на каждую, но после короткой заминки едва удержалась на ногах. Несколько раз она была близка к тому, чтобы запнуться и проехаться на животе. И каждый раз парень, едва не выкручивая руку, тянул ее за собой.

– Пу-сти! – крикнула Доната и не удержалась – упала, выставив вперед правую руку. Локоть подогнулся, не выдержав движения вперед, не прекратившегося ни на мгновенье. Острая боль пронзила плечо. – Пу-пу-пу-пусти!

Трижды проклятая лестница не могла продолжаться бесконечно. Поэтому, как только замаячила ровная поверхность, Доната сделала попытку освободиться. Она изо всех сил рванула руку из цепкого как волчий укус захвата. Но парень уже не удерживал ее.

Кубарем откатившись в сторону, Доната спиной ударилась о стену, успев поблагодарить судьбу за то, что не развернуло ее влево, где ее наверняка ждал бы такой же долгий, как подъем, полет вниз по лестнице.

Она сидела у стены, растирая ушибленное плечо, и не сразу догадалась, что звук, который она приняла за визг смертельно напуганного поросенка, спрятанного где-то наверху, означал смех колдуна. Он повизгивал от удовольствия, сгибаясь в три погибели. И успокоился не сразу.

В круглом зале было светло. Свет Селии беспрепятственно чертил на полу дорожки. Пока парень давился смехом, Доната разглядела на полу выжженную линию, по форме повторяющую линию стен. В центр окружности уходили такие же борозды, и так знакомо встречались у выступа, напоминающего плаху. С железными кольцами, намертво вбитыми в камень.

– Да-да-да, тут все сложнее, – наконец, сказал колдун. Он подошел к ней и сел рядом. Босые ступни с грязными, давно не стрижеными ногтями вытянулись вперед. – Дай руку, – приказал он, и не дожидаясь ответной реакции, насильно взял ее за руку, заставив коротко зашипеть от боли. – Пройдет.

Некоторое время они сидели молча, слушая, как в вышине башни завывает ветер.

– Тебе тоже, как остальным, нужно подтверждение, что я колдун, или обойдешься? – буднично спросил парень.

– Не обойдусь.

– Понятно. Зовут тебя как?

– А тебя?

Он хрюкнул от удовольствия.

– Согласен. Обойдемся без имен. Ты называй меня колдун, а я тебя… девушкой буду называть. Тем более, что это недалеко от истины. От обычной истины, и не надо тут кривиться, – он продолжал держать ее за руку. – Так зачем тебе нужна еще одна мать? – он переждал, пока ее рука дернется, но отпускать не спешил. Тепло от его руки согревало до самого сердца. – Некоторым и одной-то матери во как хватает, – он коротко резанул себя ребром ладони по горлу. – А ты вторую ищешь. Позволь спросить тебя, как воспитанный человек воспитанного человека… на хрена?