Чтение онлайн

Родственники в основном мужского пола по возможности избегали прямых конфликтов с потерявшим адекватность, но женщины собачились почем зря, осложняя и так плачевную ситуацию.

Так тянулось еще месяц. Потом деды сговорились и решили всем собраться, надоумить юношу и поставить на место окончательно.

В самом большом доме расставили лавки вдоль стен. Рассадили всех родственников. Женскую часть разбавили крепкими инициативными мужчинами для подавления возможных скандалов или протестов от барышень. Старикам выделили особо почетное место по старым традициям.

Послали младшего брата за пастушком, который от избытка эмоций уединился за ближайшим сараем. Так что до общего собрания вести его пришлось недалеко.

Выйдя в центр комнаты, «больной» почуял неладное. Вышел из себя, начал оскорблять всех попавшихся ему на глаза присутствующих. Произошло это так внезапно, что собравшиеся обомлели и растерялись.

Албай быстро и резко «прошелся» еще по нескольким родственникам и напоследок выкрикнул:

– Ну и Уарликан 3 с вами! Я уезжаю к ней!

Взбешенный, он выскочил во двор. Препятствовать никто не стал.

Собирать в дорогу было нечего. Немного денег. Сменная одежда. Теплые штаны и куртка обязательно. В степи осенью можно крепко замерзнуть, если не озаботиться. На этом и все.

Постоял еще минутку: прикинул, все ли собрал. И прыгнул за руль, хлопнув гневно дверью.

Он знал только улицу в Усть- Беркаше, на которой живет его Анечка. Проспект Алаза Манжаева.

Младший сын семейства Мархатиных прослыл ребенком тихим. Дружбы ни с кем на первый взгляд не имел. Занимался спокойно своими делами в уголочке и не мешал другим.

Такое поведение сильно напрягало работников детского сада. По их представлению, нормальный ребенок должен скакать на одной ноге, участвовать в общих играх и активно проявлять себя.

Множество раз они сигнализировали об этом его матери, дородной женщине с громким резким голосом и размашистой жестикуляцией. Она, как правило, отмахивалась от таких заявлений и утверждала, что мальчик вполне нормальный.

Причинами такого поведения ребенка был не только природный характер, но и действие психологической защиты от окружающего мира. А защищаться было от чего и от кого.

Старшие его брат с сестрой, двойняшки, уже учились к тому моменту в средней школе. Им доставляло радость потешаться порою над наивным братишкой. Они устраивали разные обидные розыгрыши и прочие шутихи. Хотя злобы в действиях старшаков вообще-то и не было. Просто возраст такой. Война всех против всех. И неуемную энергию вместе с обидами надо было куда-то выплескивать.

Средние брат с сестрой, погодки, только пошли в школу. Он во второй класс, а она – в первый. Эти двое вели себя в то время, как обычные дети, – с мелкими обидами, капризами и завистью ко всем, кроме себя, что тоже было в пределах нормы. Но малому и от них доставалось.

Довершало картину поведение матери. Она пыталась держать всю свою ораву в крепкой дисциплине. Поэтому постоянно орала на своих чад и мужа в попытках призвать всех к порядку. Получалось так себе, но остановиться не было сил и желания.

Со временем старшие закончили школу, продолжив учебу в техникуме. Давление с их стороны прекратилось, за исключением попыток надзора за мелкими и помощи матери в воспитании. Средние же в старших классах потеряли к мальчишке интерес и занялись своими делами.

В этот момент у юного Евгения Порфирьевича наступил звездный час. Все дети от него отстали, а мама все-таки относилась именно к нему с особой заботой и нежностью. Наконец-то у парнишки наступил период нескончаемой свободы.

Учился он средне. Особый интерес к наукам не проявлял, хотя оценки получал всегда хорошие. Вообще ребенок был какой-то «средний», обыкновенный что ли. Без особых увлечений, фантазий и проявлений.

В техникуме парень учился с таким же, средним, уровнем успеваемости, впрочем, как и позже в институте. Учебные задания выполнялись стандартно, без изысков, зато вовремя. Хвостов по сессии не было ни разу. Все экзамены сдавал своевременно в должном порядке.

С должности мастера начинали большинство ИТР ГОК 4 Синегорск-Восточный (или как его порой именовали по-старому «Омулецк 318»). Мархатин не стал исключением.

Отправили молодого специалиста в самый отдаленный карьер Медногорска и по причине неопытности, и по причине безропотности и кажущегося безволия. Там ему пришлось жить сначала в общежитии с работягами, а потом и на гоковской казенной квартире.

Мархатин спокойно пережил все невзгоды: и бытовые, и производственные. С чистой совестью делал все, что нужно, и ни о чем не беспокоился.

Со временем устойчивого и неамбициозного сотрудника приметил один начальник участка и перевел его обратно в Синегорск в свое подразделение. Руководителю хотелось собрать команду предсказуемых ребят, крепко знающих свое дело. Женя был работником толковым и совершенно безразличным к интригам и властным играм. Ему, вроде, всего всегда хватало, и он просто выполнял свои обязанности на уровне приемлемого.

Через полгода после перевода Евгения Порфирьевича будто подменили. Он начал лучше работать, проводить больше времени на работе, проявлять интерес к подчиненным и к происходящим в руководстве делам. А главное – стал рваться на более высокие должности, что показалось всем вокруг совершенной странностью.

Место начальника участка, того самого, что и привлек его сюда, Мархатин занял меньше чем за год. Видимо, на такой шаткой позиции сидел его бывший благодетель. Нужно все же отдать должное начинающему карьеристу за поддержку, оказанную своему покровителю. Пониженному в должности он нашел хорошее место с приличным окладом и потенциальной возможностью подняться в будущем снова. За такую заботу бывший начальник в будущем отблагодарит парня с лихвой.

Кардинальная смена поведения инженера на работе была вполне понятна и объяснима: молодой мужчина недавно женился, и его супруга была на раннем сроке беременности.

Как-то раз в административном здании, расположенном на краю одного из карьеров, затеяли отделочные работы. Ремонт в общем и целом обветшал и затерся, к тому же на него разрушительно воздействовали частые еженедельные вскрышные взрывы. От дикой вибрации все трескалось и сыпалось.

Сама постройка по своей конструкции была предельно простая и функциональная: вход с «предбанником», потом коридор с дверями справа и слева. Всего девять помещений вместе с коридором.