Чёртик из коробочки
Шрифт:
– Я… Митька! Ты меня не любишь, мне же школа уже надоела, а я ещё и не начал учится, а уже надоела, а ты про институт…
– Пойдём? Илька…
– Да. Я так хочу, ух!
– Патология.
– Сам ты… А чего это такое?
– Это то, что я в тебе люблю.
– Ну вот! Я же знаю, что ты любишь… Погоди… Так. Я со светом хочу.
– Патология в степени.
– Митька! Обзову щас!
– Вторую сломаю… м-м-м… Да постой ты, чёртик из коробочки, дай же я хоть…
– Я сам, сам сниму. Та-ак… И тут появился он. Ого. Та-ак, а чего это он у тебя так стоит, это у тебя на меня, что ли, ну, я не знаю, вот тебе и на, встал у Митьки на меня, ну, что же делать, теперь мне никуда не деться, трахнет меня щас Митька, этим вот своим и трахнет…
– Илюшка, паршивец, ты чего придумал, я же сейчас взорвусь! Вот же…
– Взорвёшься? Не надо. Так, а щас мы будем учиться, как на сложной горной трассе скорости переключать. Ну, у нас ведь WRX Импреза-то, так что мы с места сразу со второй! Грум!
– Илька, гад! Сцепление порвёшь…
– Ты мне тут! Ты, Митька, щас штурман, а не механик, за легендой смотри. Вот, третья, четвёртая, бип-бип! Корова, какая-то, на трассе! Вот же… Погоди-ка, молочка же можно попить, свеженького…
Митька аж дышать перестаёт. Ну да, я же знаю, как ему нравится больше всего, а как же, ведь я его люблю… Не надо весь его стараться заглотить, головку только, но так, чтобы… Во как в плечо мне вцепился! А про второе помнит, что болит оно у меня, а как же, ведь Митька меня любит… А у Митьки и не самый большой, хоть ему уже почти тридцать, а вот, помню, у одного, в детдоме, как его, Руслан, что ли, вот там было да… Точно, Руслан, хм, первый раз вспомнил, странно, а ведь из-за него-то я и подорвал с детдома, когда он Лёшку… Порвал там Лёшке он чего-то, ну, правда, он не один был, как обычно, толпой они Лёшку, Лёшка в больницу попал, а я в спальне сказал, баран, что теперь старшакам кранты, их теперь прижмут, а Лёшка на операции умер, а мне этот Руслан сказал, что я следующий буду, и я подорвал…
– Илюшка, ты что, рука болит? Погоди, тогда лучше не надо, оставим это, хорошо?
– Нет, не хорошо, рука не болит, а я хочу, понял, а ты молчи, понял, а лучше, я тебе рот займу щас, понял, а то чего придумал, оставим, говорит… Митька! Вот пощекотайся ещё! Я тебя! Попался?.. Блин, я попался… Та-ак, Дима, хорошо как, Дима… М-м-м, я… Та-ак… Постой, дай я сам покачаю, можно, Митя?.. Так. М. М. М. Митя, чуть зубами прижми, я хочу так, почувствовать хочу… Та-ак… Ой, Митька, ой, постой, а то я кончу.
– И чего? Кончай, чего ж ты? Наездник однорукий…
– Обзывается! Нет? Ну, тогда ладно. Нет, Дима, давай ты первый, ладно? И, знаешь, вот так вот давай, я вот на тебе… Щас… Так, сверху… Да подержи же ты свой, а я сам на него щас…
– Фу-у-ух! Ну, ты… О-о-о… Илька, это кайф…
– Здорово, да? Видишь, как здорово, как я придумал-то, ты молчи, лежи себе, я сам.
И я сам. Я не качаюсь на Митьке взад-вперёд, или, там, вверх-вниз, нет, я просто двигаюсь. Всем телом, по Митьке, на его члене, по его члену, по груди, животу, кругом, вверх-вниз, взад-вперёд, я хочу всего Митьку в себя, но ладно, что имеем, то и… А Митька аж глаза вытаращил, потом прикрывает их, снова открывает, смотрит мне в глаза, я не могу, я щас кончу от того, как он смотрит, от того, как его член во мне. А Митька держит меня за талию, за спину, переводит руки на бёдра, он очень любит так, за бёдра, он считает, что у меня очень красивые ноги, а я думаю, что у Прыгуна вот, например, ножки красивее. И попка тоже, она у Женьки такая упругая, кругленькая, выпуклая, но не очень, так, как надо она у Женьки, и в ножки плавно переходит, и нету складок там у него, ровно, гладко, красиво… А вот грудь у Митьки самая красивая на свете, мне и не мечтать о такой, хоть там сколько я не качайся, и не в качалке дело, Митька не то, чтобы очень уж накачанный, просто, по жизни у него такая грудь, с детства, я же фотографии видел. Хм, видел, я же даже дрочил на эти фотографии Митьки-пацана, когда он в командировку уехал, а когда я ему про это рассказал, он так ржал гад, я же вот он, - говорит, и я в тот раз его впервые в попку трахнул, до этого как-то не было у нас такого. И на груди у Митьки нет волос, гладкая, чистая, и только шрам под правым соском, не очень большой, ему пулю почему-то сзади удаляли, со спины, чуть ближе к рёбрам, сбоку почти, а на груди такой вот круглый, с рваными краешками, шрам, и как будто маленькие крылышки по бокам. И я сейчас смотрю на этот шрам, здоровой правой рукой упираюсь в Митькино левое плечо, у меня под пальцами его наколка, с группой крови, я двигаюсь, Митька прерывисто дышит, я чувствую весь его член, и совсем он не здоровый, а то, что надо, восемнадцать сантиметров, мало, что ли, мне хватит, вот самое то, весь его чувствую, та-ак мне щас… Бля, я же кончу так, ведь первый раз кончу, когда меня Митька трахает, или я сам себя трахаю Митькиным членом, а-а-а…
– М-митя, подрочи мне, Митя, щас мы, вместе, давай Митя, кончай…
– Ф-с-с-с…
Митька кончает, его тело подо мной, как волны горячего твёрдого льда, - вот так, оказывается, бывает, - перекаты, волны, мышцы как сталь, как масло, я вижу каждую из них, Митька самый красивый парень на свете, а я сейчас тоже кончу, вот от того, что во мне Митькин член стреляет горячей спермой, от того, что я сижу на члене самого красивого на свете парня, и он меня любит больше всех на свете. Я сдерживаюсь из последних сил, Митька не дрочит мне, он просто сжимает мой член в руке, другой рукой он прижимает меня за талию к себе, дурачок, Митька, я же и сам никуда денусь, м-м-м, та-ак, ща-ас… И Митька чувствует, что щас, он резко, обеими руками снимает меня со своего члена, притягивает мой член к себе, прямо в губы, ловит меня, я несильно, быстро делаю несколько движений, Митька ладонью обхватывает мои половинки, другой поддерживает меня, я упираюсь ему в раскрытую надёжную ладонь грудью, всем весом, и… Пошло-о-о… Бля-а-а…
– Ох ты, И-ил… Даёшь.
– А ты думал? Да-а… Митя, ведь второй раз только так… ну, вместе когда…
– Ну, так ведь и не должно быть часто.
– А если как-нибудь научиться? Упражнения, какие-нибудь…
– Ну, ты! Мало тебе упражнений?
– Мало.
– Ну, точно, - патология. А-ййй! Слышь, так не честно, пользуешься, что у тебя рука сломана…
– Патология, патология, - вот я в словаре посмотрю, и если это то, чего я думаю, то я тебя тогда гипсом по башке, только ты усни сначала, а потом я тебя гипсом… Всё-всё-всё! Ну Ди-има-а…
– Победил опыт. Чеши в ванную, погоди, тебе помочь?
– Ещё один! Сам я…
– Сам, так сам, плавки свежие переодень.
– Ладно…
Неудобно с одной рукой, да ничего, привыкну… Я, сделав, что надо, вылезаю из ванны, смотрю на себя в зеркало. Ну-у… Щас, руку с гипсом за спину спрячу… Я напрягаю пресс, поворачиваюсь чуть боком… Ну, так, ничо, - все говорят, что ничо, не знаю… Ладно, хорош любоваться, где плавки?..
– Митя, я как выгляжу? Я имею в виду, - ничо?
– Хм, новенькое что-то… Ты… Погоди, ты самый красивый пацан, которого я знаю. И знал.
– Врёшь ведь, но ладно, это ты хорошо врёшь.
– А ты чего спросил?
– Да так. Пустяки это, Митя, а можно я тебя серьёзно спрошу, про важное?
– Спроси. Значит, я серьёзно и отвечу, если про важное.
– Да. Вот, только честно, без ботвы. Скажи, ты вот никогда не жалел? Что взял меня, что мы вместе, нет, погоди, я не про постель, вообще…
– Я понял, о чём ты… Жалел? Счастье, - какая же тут может быть жалость! Нет, конечно, я каждый день, - по сто раз на день, - я жалею о чём-нибудь, с тобой связанным. То жалею, что мало тебя отругал, то жалею, что сильно наорал на тебя, то… Жалею, что мало времени у меня для тебя, что ты растёшь быстро, а то жалею, что ты медленно растёшь, жалею, что мы не ровесники, что мы вместе не росли… Да много о чём жалею.
– Здорово… Слушай, а о Ямахе не жалеешь?
– Тьфу ты! Да пропади она пропадом, Ямаха твоя! И чего жалеть-то, целая ведь…. Погоди, ты чего про Ямаху вспомнил?
– Ну…
– Гну! Говори.
– Дима, только без крику, ладно, а то я говорить не буду, ладно, ну, короче я чего подумал, гипс - фигня, его снимут, ну, недельки три, не больше, а осенью погоняться ещё можно будет… Дай договорить! Вот. А тормоза бы мы с тобой новые поставили, - Nissin!
– воще!
– я их сегодня под подушку суну… - во-от, и погоняться бы… Ну чо ты ржёшь?! Чо смешного? Ржёт… Сам на Триумфе в прошлом году до снега рассекал, блин…
– Да не-ет… Илька, я просто… Просто так, радуюсь, что ты без башки, чёртик из коробочки. Ладно, видно будет…
– Да? Йес-с!
– Цыц, глохни мне тут! Я ж не обещаю ничего, говорю же, - видно будет.
– Ладно, ладно, видно, так видно, я ж ничего, видно будет, тебе же виднее, ты ж у меня старший брат, ты же…
– Ил, поганец, кончай, вот хорошо, что Попрыгун у нас не слышит, а то бы разбудили пацана.
– Это да… Дима, если честно, мне таким Женька даже больше нравится, ну, что он не слышит, да и не уродство же это, пустяки, а кстати, как ты думаешь, почему мало кто видит, что Прыгун красивый пацан?
– Почему? Право, не знаю, Ил… Может быть, большинство обращают внимание на его глухоту, а может… а может, он сам свою красоту мало кому показывает, только тем, кого он любит, кому доверяет, как ты сам думаешь?
– Не знаю, я и спросил поэтому. Ну, может быть, конечно, только я доволен, я не хочу, чтобы все знали, что он красивый!
– Вот ты и… Даёшь, Илья, ты что? Погоди, я понял, - ты ревнуешь! Прыгуна ревнуешь, бля, Илька, это же ни в какие ворота, сначала вон меня ревновал, теперь Прыгуна…