Чтение онлайн

— Скоро обед будет готов.

— Перловка? Не хочу. Мам, я мальчишек с собой возьму?

— С ума сошла? А если зверье набежит?

— Они защитят! Мужчины же… будущие.

Да уж, мужчины. Но неожиданно Ольга поняла, что это действительно так. Мальчишки выросли — пришли другие времена, и порог взросления значительно понизился. Не отпускать в самостоятельную жизнь сейчас, подрезать крылья орлятам и держать возле себя? А потом? Выживут сильнейшие, и дай бог, чтобы это были ее пацаны. Четыре мушкетера, четыре буйных ветра… Сашка, Витька, Сережка и Мишка.

— Пойдем.

Лена послушно пошла за матерью в полуподвальный этаж, где за печкой стоял тяжеленный, окованный стальными полосами заветный сундук. Отец строго-настрого запрещал даже прикасаться к нему, но сегодня… сегодня щелкнул замок и откинулась крышка.

— Выбирай!

Глаза разбегаются от невиданного богатства. Вот она, мечта каждой современной девушки!

— Может быть, позвать их? Пусть сами себе по вкусу выберут.

— И будут тебя сопровождать четыре гранатометчика… Нет уж, давай на свое усмотрение.

А как? Разве что… ну да, Мишке, как самому маленькому, хорошо подойдут два охотничьих пистолета шестнадцатого калибра. Будет вылитый пират Карибского моря с красной банданой на голове. Но когда прилетит стволом в лоб от отдачи, сразу сменит ее на шапку. Остальным одинаковые помповушки, иначе передерутся, выясняя, чья пушка круче. Отец с Андреем такие не любят, называя «томагавками», но именно коротышки подойдут этим недомеркам. Можно будет стрелять с ремня, не боясь, что после выстрела оружие вылетит из детских рук. Хотя… какие детские? Орлята вполне оперились, стали орлами, а то, что бриться начнут только года через четыре, да и не все еще, — мелочи. Не борода делает человека человеком. У козла вон она какая, а все равно — каз-з-з-ел!

Поглядеть на грозный отряд на улицу высыпало почти все свободное население Дуброво. Зачем? Ну что им не сиделось по домам? Нет же, повыскакивали, добавив к запаху беды целый букет мыслей и эмоций. Лена опять едва устояла на внезапно ослабевших ногах. Любопытство, одобрение, чуточку умиления и тревоги… Злорадство? Откуда?

Ее мальчишки пахнут лавром — благородным деревом победителей. Еще гордостью, обещанием, надеждой встретить врага, непременно коварного, и тут же ему показать… Что показать, они не знают сами, но лица суровы, брови сурово сведены к переносице, а губы сжаты. Но они иногда подводят — то и дело расплываются в улыбках. И глаза… глаза косят по сторонам — все ли видят, какие они взрослые, сильные, вооруженные? Все ли оценили? Особенно Никитка Малов, у которого родители педерасты… то есть пацифисты.

Из сторожки у ворот показался Сотский. Провожать и встречать рыбаков — его обязанность, взятая на себя добровольно. Оглядел воинство, бросил взгляд на садовую тележку, в которую нагружены две резиновые лодки, хмыкнул в усы:

— Ну, теперь вся рыба наша! Рацию не забыли?

— Взяли, дядь Валер! — Старший, Сашка, с гордостью предъявил включенный на прием агрегат.

— Отлично, и не выключать!

— Чай, не маленькие…

— Конешна-а-а… Лена, зайди-ка на минуточку.

В сторожке Сотский тяжело опустился на заскрипевшую лавку и выставил вперед деревянный протез.

— Осторожнее там. Что-то мне тревожно в последнее время.

— Так ведь зверье у деревни три дня вообще не показывалось. И на озеро вчера спокойно прошли.

— Я не про это. Знаешь… после отъезда твоего отца и брата у нас происходит что-то странное. Что — не пойму. Такое ощущение, что кот из дома — мыши в пляс. И две рации пропали.

— Куда?

— Вот и я хотел бы это знать.

— Люди?

— Больше некому. Не твареныши же по ним между собой разговаривают.

Лена вспомнила про Ваську. Ну да, рация ему точно ни к чему. Но кто же тогда? Остаться бы и походить по деревне, послушать запах мыслей… Как пахнет предательство? Но некогда, это все на потом, вечером.

— Ну, я пошла? Мы на связи, дядя Валер.

— Добро. Будешь «Русалкой»?

— Позывной?

— Ну!

Девушка тряхнула толстой тяжелой косой с заплетенной в нее длинной жемчужной нитью:

— Буду!

Когда ворота и стена деревни скрылись за пригорком, Лена остановила братьев. С видом заговорщика оглянулась по сторонам, понизила голос до таинственного шепота и спросила:

— Ребята, вы тайны хранить умеете?

Ну какой же мальчишка в здравом уме ответит на такой вопрос отрицательно? Не только сохранит любой секрет, но и приумножит его, и… и даже сам не знает, что сделает, но готов землю есть в подтверждение.

— Землю не нужно, а вот руки от оружия держите подальше — пристрелите еще ненароком мою тайну.

Заулыбались довольно. Как же, они взрослые, сильные и опасные. И выжидающе уставились на старшую сестру.

— Не туда смотрите. Васенька, выходи!

Мелькнула во ржи белоснежная шкура. И дружный вздох:

— Ой…

— Ух ты…

— Ни фига себе…

— Лен, а он настоящий, всамделишный?

Зверь растянул пасть в подобии улыбки, не показывая клыков. Интерес. Любопытство. Симпатия.

«Твой прайд, командир? Отряд?»

— Братья. Знакомься, Вася.

Санек, как самый старший и смелый, первым вышел вперед и протянул руку:

— Привет. Я — Саня. Александр Николаевич.

Язык прошелся по открытой ладони. Парнишка вздрогнул, но мужественно выдержал процедуру знакомства. Младшие пискнули и последовали его примеру — несолидно таким взрослым парням бояться, когда… когда… а никогда не надо бояться! Особенно сейчас, под прищуренным взглядом старшей сестры, выдавшей и доверившей оружие.

— Лен, а Лен… он оборотнем быть умеет?

— А глаза отводить?

— Это все фигня! — авторитетно заявил третий по возрасту, Серега. — Самое главное, чтобы огнем плеваться умел.

— Да, и летать тоже! — Мишка высказался и чуть отступил назад, поглаживая рукоятки заткнутых за пояс пистолетов. Скорее всего, втайне надеялся, что зверь не выдержит, бросится, а он тут всех защитит и спасет от неминуемой гибели.

— Тихо вы! — Лена остановила расспросы. — Это же не Змей Горыныч, в конце-то концов. Вася, ты их понимаешь?

«Нет. Но они хорошие. Буду защищать. Пойдем?»

— Пошли. Ребята — вперед!

— Левым, еще левым… правым табань… так хорошо… вперед.

Резиновая лодка мягко ткнулась кормой в камыши, и Лена протянула руку за привязанной к толстому стеблю веревкой. Самое начало последней, четвертой сетки. В первых трех улов оставлял желать лучшего — килограммов восемь разной мелочи, так что вся надежда была на эту. И мальчишки приуныли — хотелось им, наверное, удивить деревню невиданным уловом, но… но не судьба. Теперь они в три пары глаз следили с соседней лодки за старшей сестрой. Только Сане смотреть некогда, он пыхтит, старательно выгребая веслами и прислушиваясь к командам.