Чтение онлайн

Вся деревня сгруппировалась вокруг нескольких пятиэтажек, водонапорной башни, по совместительству сторожевой, и сельсовета. В последнем больница, или амбулатория, как ее тут называют. Огороды в стороне, обнесены частоколом и высоким плетнем с все той же колючкой. Здесь народу значительно больше, чем у нас, так что есть кому присматривать за оградой, поддерживая и ремонтируя.

А вот и ворота. Притормаживаю и жду, когда откроют створки, возмущенно визжащие проржавевшими петлями. Не смазывали никогда, не было случая. Обычно пользуются калиткой, а тут машина. Здоровый мужик, толкающий воротину, смотрит хмуро и блестит золотым зубом. Понимаю, что их когда-то было три, но и ты пойми, мужик, — не стоила твоя наковальня запрошенного центнера мороженой рыбы, ну никак не стоила. Из приспособленного под КПП магазинчика, в былые времена стоявшего как раз на повороте к пятиэтажкам, выглядывало еще несколько недовольных физиономий. Да, не любят нас здесь. И в карты больше не хотят играть — дикие люди, дети полей.

Официальные лица встретили более благожелательно. Имея свой интерес, они не могли себе позволить отрицательные эмоции по отношению к основным поставщикам голов тваренышей. Особенно местный врач, он же Гусь-восемнадцатый, лучший, можно сказать, мой клиент.

— Николай Михалыч, какими судьбами?! — Дядя Ваня полез обниматься, едва я вышел из машины.

Вот уж кому абсолютно наплевать на любое мнение, общественное оно или личное. Отпраздновав девятнадцатилетие в Праге сорок пятого года, в свои восемьдесят девять он оставался крепким стариком с ясным умом и до сих пор не упускал случая хлопнуть рюмочку-другую. Деревню же держал жестко, в корне пресекая робкие ростки демократии. Тиран и диктатор, что, в принципе, и привлекало. Я тоже довольно старомодный человек и либеральных ценностей нажрался еще до Нашествия. Хватило до сблева… Особенно в конце восьмидесятых — начале девяностых, когда на крики «мы тебя туда не посылали!» отвечал ударами в орущую пасть. За что и получил три года условно. Падлы…

— Ну что, Михалыч, ванну и чашечку кофе? — Гусев действительно был рад моему приезду.

От кофе не откажусь — у нас его нет и не было никогда. Даже из рейдов не приносили, всегда находилось что-то более ценное. А ванна… это, конечно, шутка. Мощности здешнего ветряка еле-еле хватает, чтобы наполнить бак водонапорной башни, а потому вода расходуется экономно, только на приготовление пищи. И унитазы поснимали во избежание искушения. Сортиры на улице, как и бани, в которые ходят мыться, а не париться. Недостаток дров, вот главная проблема Грудцино. Газ, проведенный сюда пятнадцать лет назад, отучил делать запасы, а почти все деревянные дома, покинутые жителями, уже разобрали. Это мы лесовики, да и при расчистке заросшей тополями деревни заготовили не на одну зиму, у местных же поход за топливом считается за подвиг.

Через двадцать минут я блаженствовал в мягком кресле с большой кружкой в руке. Андрей предпочел чай, тоже из старых запасов.

— Дядь Вань, а ведь мы к тебе по делу.

— Да? — почти натурально удивился Гусев. — А я-то, старый пень, думал, что просто на прогулку выехали. Или за грибами там…

— Ага, — соглашаюсь и киваю на сына, придерживающего на коленях ребенка. — И попутно в капустных зарослях детишек поискали. Дед, нам коза нужна.

— Так заведи.

— Так продай.

Дядя Ваня задумался. Наверное, размышляет, сколько с нас слупить за редкую теперь животину. И ведь заплачу, отдам все, что потребует. Иначе малышку не выкормить. Сейчас, летом, еще можно давать всякие там протертые овощи и фрукты, а зимой? Солеными огурцами? Из всей живности в Дуброво остались только мыши — единственной собакой был покойный Бобик, а привезенных кошек поселенцы-экологи съели в первую очередь. Коров и коз тем более не бывало.

— Козу, говоришь? — Гусев прищурил левый глаз. — Так забирай. В приданое!

— Кому?

— А забирай вместе с козой мою правнучку. Машку… или Любку — на выбор. Андрюху вот своего оженишь.

— Кого? — протянул Андрей и отставил в сторону кружку с чаем. — Так они же у тебя, дядь Вань, страшные. И та и другая.

— А у тебя что, невест перебор? — парировал дед.

— И жирные, — упорствовал сын. — Жопа в двери не пролезет.

— Целее будут! — Разговор продолжился на повышенных тонах. — Забирай обеих и из дома не выпускай!

— Да я лучше на Дуньке Кулаковой женюсь!

— Тихо! — Пришлось осторожно, чтобы не расплескать кофе, ударить кулаком по столу. — Так что, дед, продашь?

Гусев нахмурился и долго не отвечал. Я ждал. Не в первый раз отбиваем матримониальные поползновения, сейчас успокоится, переживая очередной отлуп, и отойдет. Да, конечно, Андрея оженить было бы неплохо, не все же обходиться сердобольными вдовушками, но уж больно страшны предложенные заразы. А вдвоем — в два раза страшнее.

— Сменяю. — Наконец председатель очнулся от раздумий и обид. — На десять мешков муки сменяю.

— Да ты что, сдурел? — ахнул я. — Да мне в три года не расплатиться.

— Знаю, — согласился дядя Ваня. — Но не тебе одному людей кормить нужно. Чем буду, хреном своим? Козу заберешь сейчас, расплатишься потом, по мере возможности.

— Но полтонны…

— Думай, Михалыч… думай.

Я и думал, прокручивая в уме возможные варианты. Андрей осторожно кашлянул и пригладил усы. Кажется, у него появилась хорошая мысль, иначе зачем бы подавал знак о необходимости разговора без свидетелей. Да, по-любому надо соглашаться.

— Ладно, Иван Федорыч, уговорил ты меня. Забираю.

— Только козу? — на всякий случай уточнил Гусев.

— Не только, — но при виде вспыхнувших глаз председателя безжалостно уточнил: — Девок не возьмем. А вот три сотни патронов пусть в багажник загрузят.

— Сколько?

— Три, и ни одним меньше. Заспиртованные железы занесу при случае.

— Не понял. — Дядя Ваня даже привстал с кресла. — У вас там что, еще одно Нашествие было?

— Стаю у озера постреляли.

— Большую?

— Да уж не маленькую.

— Вот еп…

— Не матерись при ребенке, дед.

— Этому ребенку давно пора своих иметь.

Андрей жизнерадостно заржал и покачал завозившуюся девочку:

— Так есть уже. И это при ней не нужно ругаться.

Выехали обратно на закате, чтобы успеть засветло вернуться в Дуброво. Понятно, что о рейде в Ворсму даже не вспоминали. Ладно, завтра сходим, если ничего больше не помешает. За руль посадил Андрея, а сам с малышкой расположился на заднем сиденье. Она уже оклемалась от действия макового отвара, и сейчас, накормленная какой-то быстрорастворимой кашей из банки и вполне довольная жизнью, весело агукала, прислушиваясь к стуку в багажном отделении. Там били копытами в борт две связанные по ногам скотины, рогатые, бородатые и вонючие. От козы пахло еще ничего, а вот полагающийся к ней в комплекте козел благоухал так, что даже опущенные стекла не помогали.

Вот уж не знал и не предполагал такой проблемы. В моем представлении коза должна есть траву и давать молоко, просто успевай доить. Нет, оказывается, ее еще и огулять нужно. Что же… пришлось согласиться за дополнительный мешок муки прихватить и козьего хахаля. И в самом деле — не самому же… Жена не поймет.

Да, что-то мысли в неправильную сторону пошли. И воняе-е-е-т… Видимо, последнее слово я произнес вслух, потому что Андрей обернулся и предложил включить кондиционер.

— Не надо. Лучше скажи, что за идея тебя посетила. Предложения о пошлом кидалове не рассматриваются.