Чтение онлайн

Маг откинулся на спинку кресла и некоторое время молчал.

— Клятву послу невозможно нарушить. Даже ей. Да и я знаю, что нужно Гинерве — мое отречение. Я дам его, мне ни к чему трон людей. Слишком я далек от их нужд и чаяний, слишком чужд вычурности двора. В обмен потребую признать Бернамский лес анклавом сидов.

— Даже так… — Ноденсу все еще не нравилась идея встречаться с людьми на их территории. А в честность королей он не верил никогда. Спакона Тэрлег молчала и никак не реагировала на прожигающие взгляды своего правителя.

Румпель, видя сомнения Лесного Царя, криво усмехнулся. Осторожничает сид, слишком свежи воспоминания неудачной войны. Не за себя боится — за горстку своих туатов. Хочет сохранить народ, не позволить ему сгинуть в водовороте очередной распри.

— Я сам пойду, — наконец принял решение маг, — один. Не вернусь через три дня, уходите в Холмы или сражайтесь — дело ваше.

— Нет! — слово брошено, как камень. Тяжелое и твердое. И взгляд Айлин такой же твердый.

Румпель выдержал взгляд супруги, улыбнулся мягко, вскользь, едва приподняв уголки губ.

— А не должна ли супруга быть покорной воле мужа своего?

— Покорность следовало искать среди человеческих женщин, а не у сиды темной стороны луны. Я иду с вами, супруг мой.

Маг кивнул. Ничего иного он от Айлин не ожидал, хоть и надеялся на ее благоразумие. Увы, супруга была мудра, но отнюдь не благоразумна. И решения ее подчас балансировали на грани. Принять под свою руку туатов темной стороны луны — кто б в ясном уме на такое решился бы? Но его Айлин намеренно пошла на это, став сестрой нечестивого двора. Предводительницей опальных туатов. Обученный дворцовым интригам, Румпель знал, насколько это филигранное решение с заделом на будущее. Ведь пора бы уже понять туат де Дананн, что ростки всего живого появляются в тени земли, а бессмертие без культа жизни — лишь существование. Все живое должно отбрасывать тень, даже сиды. И он рад, что его тенью решила быть Айлин. Ей он может доверить свою спину без оглядки. Вот и сейчас стоило ей озвучить решение, как из плотной листвы вынырнул темноволосый сид с орлиным носом и стал за троном супруги. Хорошо, значит, не меньше десяти лучших воинов нечестивого двора пойдут с ними.

— Я тоже, пожалуй, прогуляюсь в каменный лес, — с другого края поляны появился рыжеволосый Абарта, — И, кстати, лэрды Эйлп и Урби привели своих людей к северным воротам Бренмара. Они желают видеть на троне истинного сына Николаса.

Румпель неодобрительно качнул головой. Только междоусобицы ему не хватало. Однако здесь и сейчас эта поддержка лишней не будет.

— Раз так, пошли к ним гонца, пусть отберут с десяток рыцарей для сопровождения нас во дворец. А тебе и твоей поддержке я рад всегда, Абарта.

Сид тряхнул медной шевелюрой и растаял в густой листве.

— Надеюсь, ты не нуждаешься в прилюдном подтверждении моей преданности? — произнес едва слышно Калдер, склонившись к плечу мага.

— Нет, потому и не спрашиваю. Знаю, что все равно пойдешь, хоть я и дал тебе свободу, — так же тихо ответил Румпель

— Пойду, а если вновь попытаешься от меня избавиться, применю к тебе магию келпи и приклею намертво к крупу.

— Слава Наклави покоя не дает а, друг?

В ответ Калдер лишь громко фыркнул.

— Раз мы решили вопрос, то собираемся у края леса через две четверти часа. Не стоит заставлять королеву Альбы ждать.

В скором времени Румпель увел своих людей и два высоких кресла исчезли под землей, вновь став корнями. Эйнслин молча сверлила взглядом отца. Ноденс молчал, постукивая удлинившимися ногтями по подлокотнику кресла.

— Вновь таскаешь каштаны из огня чужими руками, рогатый? — проскрипела недовольная Тэрлег.

— Молодой правитель должен заслужить свое право именоваться Хозяином Холмов.

— А что тебе должна моя дочь? — Эйнслин поднялась со своего места. — Я, пожалуй, пойду, дабы не сказать тебе слов, о которых буду жалеть.

Сида растворилась в туманной ряби. Ноденс, не переменившись в лице, перевел взгляд на спакону.

— От чего ты не предсказала этим двоим вирд? Почему молчала всю дорогу и не остановила меня?

Всеведающая круто развернулась и посмотрела в зеленые глаза правителя.

— Ты так и не понял...за все века, что прошли с тех пор, когда я имела право именоваться твоей дочерью, ты не осознал, что плоха та спакона, которая не умеет держать рот на замке. Ты представляешь, сколько вероятностей я вижу за раз? Но говоря предсказание, я отсекаю их все, оставляя одну единственную реальность, выбранную мной. Фактически любое предсказание лишает судьбы. Но разумные должны сами искать свой путь-судьбу. Не выбирать из предложенных гадалкой вариантов, не следовать за словом спаконы, а брать ответственность на себя.

Бренмар встречал лесных послов растерянным молчанием. В незваных гостях не узнать сидов смог бы только слепой. Хоть мало осталось свидетелей давней войны, но рассказы о жутких нелюдях знал всякий. И теперь людское воображение рисовало страшные картины грядущего.

В густой тишине Румпель вошел в город, сопровождаемый лишь звоном подков о мостовую, пересек площадь, но стоило первым сидам ступить на замковый мост, как из толпы раздалось громогласное:

— Да здравствует истинный Хредель!

— Ура старшему сыну короля Николаса! — подхватили несколько человек.

— Сир Румпель вернулся, законный владетель Альбы!

— Победитель Наклави!

И толпа, как волна, поднялась, вздыбилась. Кричали абсолютно все, кидали шапки, стучали в медные котлы, гудели в гудки.

— Король вернулся! Слава королю Альбы!

Румпель не мог припомнить иного случая, когда бы он так растерялся. Привыкший быть невидимым всю свою жизнь, он не был готов к мощи толпы. Не понимал, откуда корни узнавания и принятия.

Прибавив шагу, с магом поравнялся Абарта.

— Лэрды Эйлп и Урби желают видеть тебя правителем. Это их люди первыми кричали из толпы. А дальше народ сам стал приветствовать своего короля. А ты любим, вороненок.

— Любим, как всякая сказка, с коей не довелось встретиться после захода солнца, — покривился маг. — А лэрдам стоило сначала спросить моего мнения, а уж после проявлять рвение.

— Формально ты не их король, — хохотнул Абарта. — И они вольны делать все, что угодно.

— Кабы нам их «угодно» костью поперек горла не встало. Не думаю, что моя мачеха обрадуется подобным людским приветствиям.

Предчувствие мага не обмануло.

Старая мудрость гласит: беда одна не ходит. Гинерва к этому могла бы добавить, что большая проблема всегда идет по пятам малой невзгоды, которую ты впустил, не придав значения. Пенять не на кого — королева прекрасно понимала, что сама виновата в том, что сейчас старший сын Николаса въезжет в замок как истинный король. Столица Альбы распахнула свои объятья. Ветер до сих пор доносил многоголосые крики: "Да здравствует истинный король!" Глупцы! Неужели Румпель спасал их от нашествий соседей, защищал от пожаров и раздавал земли? Разве Румпель рассматривал тяжбы и содержал лечебницы, разве он держал цены на зерно и шерсть? Нет! Он просто был символом лучшей жизни, призрачной, непонятной, но от этого не менее желанной. Такова суть людей: воспевать прошлое, ждать будущее и хулить настоящее. Они с трепетом вспоминают Николаса: объединитель Альбы, победитель сидов, забывал о голоде, смертях и пожарищах.