Чтение онлайн

Сонечка спала, обняв маленького, похожего на кусочек облака, котенка, который, вот уж чудо, оказался белоснежным. Погодский замер на месте, словно напоровшись на невидимую преграду.

— Это что? — прошипел он, ткнув пальцем в котенка. — Какого хрена это существо делает в моем доме? Одни проблемы от тебя и твоего влияния.

— Оно делает жизнь твоей приемной дочери не такой несчастной, — выдохнула я. — Ты никогда не думал, что Сонечка просто ребенок? Чем тебе котенок то не угодил, ирод? У девочки, по крайней мере друг появился. Не компьютерный уродец, а настоящий, живой приятель, которого можно обнять. А ты, бесчувственный чурбан.

– Не говори того, о чем не имеешь и малейшего понятия, — рык мужика и его перекосившееся болью лицо, меня, откровенно говоря напугали. — Ты понятия не имеешь, что это за ребенок. Что она такое. И не лезь своим длинным носом туда, куда тебе вход закрыт.

Погодский протянул руку к спящей малышке. Соня причмокнула во сне и счастливо улыбнулась. Маленький котенок, почувствовав движение воздуха приоткрыл все еще мутные глазки, выгнулся дугой ии зашипел, мазнув лапкой с выпущенными коготками воздух, возле пальцев обалдевшего от такой наглости Синоптика. — Защитник, блин. Ну ничего, я тебя все равно выгоню, — как то не очень уверенно прошептал хозяин дома. Животное мяукнуло, вздыбило шерсть на загривке, понимая, что в этой битве победило.

Погодский обреченно вздохнул, достал из шкафа плед, укрыл Соню и поманил меня за собой.

Ну, в этой битве побежденной оказалась не я, и это меня порадовало. Хотя, в чем то этот балбес был прав — я не должна лезть в из жизнь. Не нужно, в противном случае можно увязнуть с головой, а в мои планы совершенно не входит это сумасшедшее недосемейство. Они мне не нужны. Никто не нужен. Самой до себя. Надо спасать свою шкуру. Вы можете считать меня бездушной, эгоистичной и прочее бла — бла — бла. Но так легче жить. Я всю жизнь бежала от привязанностей любого рода.

«Ты не должна» говорила мне бабушка и я ее слушалась. Беспрекословно. Я не должна была иметь домашнее животное, потому что ответственность за него не могла нести. Я не должна была дружить с Петькой из второго подъезда, просто потому, что он не моего поля ягода, кто это решил, не знаю. Не должна была поступать в институт на журналиста, мой удел был стать учительницей, как того хотела бабуля. И еще миллион «недолжна», сделавших мою жизнь прекрасной, но какой — то недоделанной, что ли. Я вдруг посмотрела на Сонечку другими глазами — глазами девочки Анфисы и поняла — она несчастна.

— Я не хочу ехать в казино, — твердо сказала я. Мои слова прозвучали в полной тишине, словно разрыв натянутой струны. Антон резко остановился, закаменел спиной, а вот я не смогла так быстро среагировать. Врезалась на полном ходу в тело, словно вылитое из стали, отлетела, как полунадутый мяч, ударившись плечом об стену.

— А я не говорил, что от твоего желание что — то зависит, — его лицо, вдруг оказалось прямо напротив моего. Сузившиеся зрачки, раздувающиеся ноздри — он был в ярости, и она ему очень даже шла. Больше чем постоянная несстественная ухмылка, которой, как я поняла, он прикрывался как ширмой.

— Или что, убьешь меня? — вредно спросила, выпятив вперед подбордок.

— Я не маньяк — потрошитель. Нет. Руки марать об твою облезлую личность нет смысла. Просто сдам тебя Аллесгуту и его приятелям.

— Не отдашь. Я тебе, зачем то нужна, вот только не ясно зачем. Пока еще не поняла.

— Не обольщайся. Я просто хочу вернуть тебе должок, ты все же спасла мне жизнь. И как только я разберусь с нашими с тобой общими проблемами, можешь валить на все четыре стороны, — прорычал этот бесчувственный гад, вталкивая меня в комнату. Только теперь я заметила, что пояс с халата слетел где — то, и дурацкая тряпка сейчсас ничего из моих прелестей не скрывает. Погодский, погано улыбнулся, и показал глазами на кровать. Меня аж затрясло от такой его наглости. Подскочила к мерзавцу и с размаху залепила ему такую пощечину, что у меня руку заломило. В глазах Синоптика не появилось раскаяние. Скорее обалдение, смешанное с явным желанием дать мне сдачи.

— Сволочь, — гаркнула я, обрызгав дурака ядовитой слюной. Надеюсь, он сдохнет в муках.

— Ничего не понял. За что ты меня? — потирая поросшую щетиной щеку, задумчиво спросил Антон. — платье не понравилось? Или у тебя «такие дни»?

— Какое платье? — вопрос меня озадачил. А точнее привел в полное недоумение. Но показывать этому балбесу свое удивление я не стала.

— На кровати лежит платье, ну и так по мелочи. Не можешь же ты идти в… Ну, как сейчас. Хотя, ты произвела бы фурор и отвлекла народ сто процентно. Для этого ты мне, собственно и нужна завтра. Ты же не согласишься голышом гарцевать по казино, я прав?

Платье выглядело отвратительно. Предельно «проститутская» тряпка цвета «ну возьмите меня» радовала глаз миллиардом сияющих пайеток, павлиньими разводами и декольте такой глубины, что у меня началась изжога. Рядом лежал комплект нижнего белья в стиле цветастой «красотищи», сетчатые чулки, туфли на головокружительной «шпильке» при виде которых я почувствовала головокружение и парик, имеющий предназначение превратить меня в жгучую брюнетку, что мне, кстати, никогда не шло.

— Да уж, — только и смогла выдавить из себя я. — Я думала, то со вкусом то у тебя получше будет. Оказалось все очень печально. Прости, братан, но я это не надену, лучше отдай меня сразу Аллесгуту.

Он правильно меня понял. Вот клянусь. Синоптик сник понимая что заставить меня напялить на себя красотищу он не сможет. Мне его даже жалко стало, вот ей богу. Потому, выждав эффектную пауз, я выдала.

— Надо будет заехать кое — куда перед казино.

— Куда? Слушай, давай без самодеятельности. Мало мне проблем.

— нет у тебя выбора. Или так как я говорю. Или без меня. Мы на чем поедем то, ты же говорил, что до города не добраться просто так. На бетмобиле, или может ты на закорках меня понесешь? Я не против, посидеть на твоей шее, кстати. А платьюшко, сам можешь на себя нацепить. Тебе пойдет. И я не нужна буду. Ты произведешь не меньший фурор, чем я в чем мать родила.

— Да ты можешь помолчать? — взревел ангелочек. Куда там. Меня несло по кочкам. Нервное напряжение, которое вдруг начало отпускать, деформировалось в «словесный понос», с которым бороться я была не в силах.

Погодский схватил меня за грудки, притянул к себе и накрыл мои губы своими. Хорошо, что он впился пальцами в халат, иначе я бы просто не удержалась на подкосившихся ногах.

Икнула, когда он наконец оторвался от меня и поняла, что не могу произнести не слова.

— Прекрасно, — довольно хмыкнул мерзавец, оттолкнув меня на кровать. — Я нашел кнопку выключения звука. В шкафу одежда. Через десять минут жду тебя в кухне. Я в отличии от тебя озаботился ужином. Знал, что ждать милости от столь неорганизованной особы не стоит. Потому заехал в ресторанОн ушел, весело насвистывая, оставив меня совсем одну, в полном раздаре с чувствами и дурацкими вернувшимися страхами. Я обняла колючее от пайеток платье и заплакала.

Через десять минут я не смогла явиться в кухню. И через двадцать. Только спустя полчаса добрела до встроенного в стену шкафа, и достала оттуда мужские трусы боксеры, мужскую футболку, севшую на меня, как платье, белые спортивные носки огромного размера и шорты, которые доходили мне длиной до щиколоток. Все тряпки пахли этим поганцем, что слегка привело меня в чувства. Нарядившись, стала похожа на огородное пугало, затянула шнурок на талии, чтобы шортики сидели пококетливее, а точнее не сваливались с моих тощеньких бедер. Ну, ничего, Погодский, я тебе устрою гвадалахару. Повеселев от мыслей о пытках, которые ожидают Синоптика, пошла на запах, весьма аппетитный кстати. Живот свела болезненная судорога. Только сейчас я поняла насколько голодна.