Чтение онлайн

Здесь все было знакомо. С каждым углом было связано какое-нибудь воспоминание. И все это теперь говорило о том, что детство, радость, спокойствие – минули невозвратно.

Вот сюда, в эту кладовую, однажды Дина заперла Юрика, чтобы он не мешал ей и Косте заниматься. С тех пор прошло почти полгода, но и теперь, вспоминая этот случай, Дина почти физически ощущала в своих руках мягкое тельце брата. Как он бился тогда и кричал на весь сад! Он долго стучал кулаком в дверь кладовой, плакал и кричал в щелку, а потом замолк и через некоторое время вдруг, с громким смехом подкравшись сзади, бросился на Костю. Дина немало дивилась тогда тому, что мальчик самостоятельно сдвинул доску пола кладовой и выбрался в сад.

Внезапно Дина перестала плакать и подняла мокрое лицо. Взглянув в полуоткрытую дверь на широкую спину солдата, стоявшего у двери, она стала внимательно осматривать пол.

Одна широкая половица выступала над другой. Было ясно, что именно ее сдвигал Юрик.

«Бежать! – мелькнула мысль у Дины. – Быстро закрыть дверь на крючок. Крючок прочный. Пока его будут открывать, можно отодвинуть половицу, спуститься под крыльцо, оттуда в огород…»

Дина уже не плакала. Она знала, что надеяться не на кого, только сама она может спасти себя. Здесь же (она была твердо уверена) ее ждет смерть.

И вдруг из комнаты, где прежде была столовая Затеевых, она услышала голос Игоря Андреевича Куренкова. Только теперь она сообразила, что слышала его голос давно, но была слишком занята своим горем и ничего не замечала.

В первый момент она растерялась, затем обрадовалась, а потом опечалилась. «Конечно, его тоже схватили, – подумала она. – Нужно спасать и его». Вероятно, после допроса Игоря Андреевича приведут в эту кладовую. Она передаст ему записку, револьвер и выведет отсюда на волю.

Дина приблизилась к двери и стала слушать, что говорит Игорь Андреевич.

Он засмеялся задорно и весело.

«Не может быть, – подумала Дина. – Значит, это не он…»

До нее донеслись слова:

– Так. Вы отметили в списке эти фамилии, господин Куренков?

«Господин Куренков?» Дина ничего не понимала.

– Да. А командира партизанского движения – «Жар-птицу» разыщем, – слышался голос Игоря Андреевича. – Вы уж положитесь на меня. На днях я узнаю их местопребывание. Они меня сами известят. Верят как богу! – И он снова засмеялся.

Теперь Дина поняла все. Она чуть не вскрикнула и зажала рот руками.

Солдат, не обращая внимания на девочку, равнодушно прислушивался к непонятной русской речи, доносящейся из комнаты.

– Эту анкету, господин Куренков, полковник просил вас заполнить побыстрее, – продолжал незнакомый голос. – Кстати, с какого времени вы состоите на службе нашей разведки?

– С 1929 года, – ответил Куренков.

– Вы русский?

– Мать немка, отец русский.

Теперь Дина поняла, почему в тот страшный миг, когда наши, отступая, взорвали свой завод, предатель воскликнул: «Взорвали, гады!» – и глаза его сверкнули бешенством. Как же она не поняла этого тогда?

Дина торопливо отошла в задний угол, из потайного кармана на левой стороне юбки она достала клочок бумаги. Это то, что Гринько посылал Иуде. На бумажке было написано: «Жду условном месте 7 вечера пятнадцатого». Она разорвала бумажку, разжевала и проглотила.

Теперь надо было сделать что-то еще более важное. Она наморщила лоб, соображая, что именно, и не могла вспомнить какую-то важную мысль.

«Да… вот Костя, несмотря на запрет, не снимал с себя пионерского галстука, он носил его на груди, под рубашкой. А она сняла… Нет, не то… Костя погиб честно, восстав против немца, который издевался над русским искусством, а она позорно убежала, хотя Костя когда-то говорил, что хотел бы умереть за народ, за правду, но в минуту смерти около него должен быть близкий человек…»

Дина помнила, что эта мысль была связана с Костей, но какая мысль?

– Ходить! – вдруг крикнул солдат, раскрывая дверь шире и показывая Дине на вход в дом.

У Дины перехватило дыхание. Она пошла. Перешагнула порог. Здесь все было так, как оставили они с матерью. Только круглый большой стол с середины сдвинули в угол. Коричневый рояль, который так берегла Екатерина Петровна, был испещрен круглыми пятнами. На его отполированную крышку ставили горячий чайник. Тут же лежал хлеб, ложки и вилки. Те же стулья с высокими резными спинками стояли вокруг стола.

В комнате были двое: немецкий офицер с крупным безвольным лицом и другой, на которого, не отрываясь, смотрела Дина с порога комнаты…

Этот другой, высокий, с сутулыми плечами и седой головой, стоял у окна, заложив руки в карманы. Его холеное лицо с выдающимся вперед подбородком было бесстрастно.

Он глубоко задумался и смотрел в окно, но обернулся на быстрые шаги Дины.

– Динушка! – воскликнул он, шагнув ей навстречу. И в этом восклицании был испуг, удивление и радость. – Я беру ее на поруки, господин Вайтман, – с живостью сказал он офицеру. – Динушка, не бойся, родная…

Он говорил что-то еще, но Дина не слышала. Наконец-то она вспомнила самое главное.

…Она сказала Косте, как ненавидит их, и только теперь поняла, что ей надо мстить им за отца, за Юрика, а теперь и за Костю. Только так она может жить. Только так могут жить все русские…

– У меня к вам поручение, Игорь Андреевич, – твердо сказала она. – Я вот достану…

Стремительно подойдя вплотную к Куренкову, из потайного кармана она быстро вытащила маленький револьвер и выстрелила ему в грудь.

Куренков судорожно протянул вперед руку, точно пытался ухватиться за какой-то невидимый предмет, и медленно повалился на пол.

– Предатель! – крикнула Дина, отбрасывая в сторону револьвер, и, пользуясь замешательством офицера, бросилась в кладовую.

На ее счастье, солдаты вышли курить на террасу. Дрожащими руками она закрыла дверь на крючок и склонилась к полу.

«А если половицы приколочены?» – с ужасом подумала она, уже слыша тяжелый топот сапог и встревоженные голоса…

Вот дернули дверь.

Половица легко сдвинулась, но щель между двумя другими половицами оказалась слишком мала, удивительно было, как мог пролезть через нее даже трехлетний Юрик.

В отчаянии Дина бросилась к двери, схватила за ручку и тянула ее к себе изо всех сил. А дверь уже рвали сильные руки, и гвозди, держащие петли, медленно ползли вверх.

«Но как же он вылез в такую дыру? – шептала Дина. – Может быть, двигается другая половица?»

Она снова бросилась к щели и ухватилась за другую половицу.