Чтение онлайн

Здесь жить для здоровья хорошо. Я с тех самых пор, как здесь оказался, даже простуды ни разу не подхватил. Может быть это оттого, что здесь просто заразиться не от кого, может быть поэтому. Но только мне теперь уже за девяносто, кажется. И я ни дня не болел с тех самых пор, как попал сюда.

Конь околел. Жалко. Дожил почти до сорока лет, а потом умер буквально у меня на руках. Видать, от старости.
– Он снова пристально посмотрел на Раглана.
– Послушай, а что там стало с автомобилями? Мода на них еще не прошла?

– Так они теперь везде и повсюду. Специально для них даже дороги замащивают.

– Мостят дороги? Лошадям наверное приходится трудно.

– Вообще-то лошадей теперь можно увидеть нечасто. Пожалуй, только на ранчо. Да и на ранчо теперь больше ездят на пикапах и джипах, чем на лошадях.

– Черт возьми! А кто такие эти самые "пикапы"?

– Это такая машина, где есть специальное место для того, чтобы перевозить в ней разные грузы, тюки с сеном, короче, все, что угодно.

Джонни уверенно шел вперед, прокладывая себе путь между руинами, и наконец остановился у одного высокого и узкого проема в стене. Задержавшись здесь, старик достал огарок свечи.

– Нужно будет посветить. Там слишком темно.

– Оставь это. У меня есть фонарь.
– Майк направил луч электрического фонарика в темноту, царившую за дверью, и ахнул.

Золото, за многие годы хоть и покрывшееся толстым слоем пыли, теперь ярко сверкало под своей легчайшей вуалью. Комната представляла собой своего рода сводчатый склеп, в стенах которого были устроены ниши, теперь до отказа забитые золотыми дисками, очень похожими на те, о которых рассказывал старый ковбой. В самом центре комнаты над большой грудой сваленных на полу подобных дисков возвышался подпирающий потолок каменный столб. На нем и была укреплена большая золотая тарелка. Он подошел поближе, чтобы получше разглядеть ее.

Запретная Крепость была лабиринтом, в котором хитро переплетались между собой переходы, комнаты и колоннады, и посредине этого всего находился центральный двор и несколько комнат большего, чем остальные, размера. Какое-то время он просто рассматривал рисунок. Это был вызов, но только времени для достойного ответа на него уже почти совсем не оставалось. Где-то среди всей этой немыслимой паутины из комнат к корридоров томился в неволе Эрик, и освободить его еще только предстояло. Там были так же и комнаты-ловушки, которые надлежало обходить стороной. Внезапно рисунок начал казаться как будто знакомым. Было в нем что-то такое...

Майк покачал головой. Нет, на память что-то ничего не приходит. Он указал на план лабиринта.

– Джонни, я должен войти сюда и вернуться обратно вместе с Эриком.

– Никаких шансов. Это место стерегут Варанели и Властители Шибальбы. Даже если ты сможешь вычислить дорогу туда и обратно.

Раглан тем временем продолжал изучать карту. За все годы странствий в поисках ответов и объяснений разным загадочным и просто странным явлениям, ему приходилось нередко проходить и коридорами лабиринтов, в числе которых были и находящиеся в Англии лабиринты Хэмптон-Холла и Лонглита, но кроме ним были и десятки других, некоторые из которых существовали лишь в виде узоров, выложенных на полах соборов Шартра, Амьена и Эли.

– И не только это, - предостерегающе продолжал Джонни.
– Здесь нельзя верить даже собственным глазам. К этому надо привыкнуть. Расстояния вовсе не такие, какими кажутся, и высоты тоже. Для этого необходимо научиться даже чувствовать иначе.

– У меня нет на это времени, Джонни. Все, что я собираюсь сделать, должно быть осуществлено в течение следующих нескольких часов.
– Затем он добавил.
– Войти я смогу. У меня там есть друг среди местных.

– А вот это уже другой вопрос. Это ты так думаешь, что он тебе друг, даже если он один из них. Они здесь совсем другие. Вот люди Каваси. В основном они нормальные, неплохие люди. Но а те, которые живут там? Ложь у них не считается чем-то зазорным. Для них соврать - пара пустяков. И они врут. Просто так, ради развлечения. При первой же удобной возможности могут завести тебя в западню. Они скорее станут радоваться твоим неудачам, чем успеху - не имеет значения, кто ты такой и чем занимаешься. Мне одно время приходилось с ними сталкиваться. Я знаю, что говорю. Поверь, большинство из них, пусть даже ценой собственной шкуры, пойдут на все, ради того, чтоб только подставить ближнего своего. У них здесь так заведено.

Поэтому и анасази бежали отсюда, оставляя этот мир и правящее в нем зло. И не надейся, что тебе выпало свести дружбу с редким исключением. Здесь таких не бывает. Потому что любой из этих сволочей выпрыгнет из штанов ради того, чтобы обманом заманить тебя туда, где ты был бы обречен на страдания и смерть, причем сам он будет потом стоять поодаль и с чувством исполненного долга наблюдать за твоими мучениями.

Раглан продолжал разглядывать блюдо, но теперь все его мысли были обращены к Таззоку. Майк помнил тот странный блеск в его глазах, когда речь зашла о комнатах-ловушках. Как будто одно только воспоминание о подобной затее было способно привести его в неописуемый восторг.

– Они даже друг друга подставляют подобным образом. Единственное, чего я до сих пор никак не могу понять, это как они вообще до сих пор существуют. Я имею в виду, что удивительно, что они еще полностью не доистребили друг друга.

Таззок как будто говорил вполне искренне. Но был ли он честен до конца? А может быть этот его плащ был всего-навсего уловкой, чтобы заманить его внутрь? Чтобы его здесь схватили? Или может быть Таззок решил немного повременить и дождаться пока он сам не забредет в одну из многочисленных ловушек? Но с другой стороны, он ведь обещал помочь. А Таззоку очень хотелось, чтобы его Архивы были бы оценены по достоинству, и если возможно, спасены.

Выбора у Майка не было. Ему не оставалось ничего другого, как самому войти в лабиринт, и там уж действовать по наитию, импровизировать и находить выход из любой сложившейся ситуации. К тому же у него за плечами уже имелся некоторый опыт, и он был предупрежден.

– Я все равно пойду туда, Джонни и вытащу Эрика из этой дыры, чего бы мне это ни стоило.
– Он обернулся к старкику.
– Как далеко отсюда до того места?

– Пара часов ходьбы. Дорога - так себе, ничего особенного, за исключением последних нескольких минут.

Раглан глядел на тропу, которая как будто вела к глухой стене и там обрывалась. Это было лишено всекого смысла, если конечно в этом месте не находилось некое подобие потайного входа. Потому что, то, что этот путь был показан на рисунке, еще вовсе не означало того, что он будет как-то обозначен на земле. Чертеж просто давал знать, что в этом месте существует тропа, и она куда-то ведет.

Джонни огляделся по сторонам, а затем сказал вслух:

– Хорошо все-таки, когда можно поговорить с кем-то на своем родном языке. Я сам научил английскому Каваси и еще кое-кого из них. Убеждал их, что им необходимо знать наш язык, но это был чистейший воды эгоизм. Мне здесь было очень одиноко. Зато вот Каваси теперь хочется знать обо всем. С самого детства, будучи еще совсем маленькой дикаркой, она уже тогда изводила меня вопросами, о том, как мы живем там у себя, о чем думаем, как работаем и так далее, в том же духе. Зипакна тоже был таким.

– Зипакна?

– Ну да. Он ведь когда-то жил среди них. Делал вид, что он один из них, но только он был с самого начала заведомо против них. Я никого никогда не приводил к себе, туда, где живу. Встречался с ними в лесу. А Зипакна постоянно приставал ко мне, чтобы я показал ему свой дом. И тогда я заподозрил неладное. Казалось бы, с чего это ему так неймется. Он все время был предателем. Его мать была колдуньей. По-английски он говорит лучше любого из них, даже лучше, чем Каваси. А все потому, что он выходил туда, к нам.