Чтение онлайн

И ведь отсюда рукой подать до его мира, до того его щедрого, зеленого, прекрасного мира! Никогда еще он не дорожил им так же, как сейчас.

Держа в руке винтовку, Джонни спускался к ним навстречу.

Как далеко были они? Можно ли измерить это путешествие расстоянием? Или же они путешествовали во Времени? Этого он не знал. Он никогда не считал себя знатоком подобных вещей. Его собственный мир являлся лишь одной из иллюзий, предлагавшей объяснение самым простейшим из всех загадок. Конечно же время от времени...

Джонни уже стоял рядом.

– Послушай, Раглан, а ты можешь сделать так, чтобы мы вернулись обратно? Ведь ты говорил, что можешь.

– Может быть, - ответил Майк.
– Я постараюсь.

На некотором удалении от них огромный каменный перст как будто указывал в небо. Остался ли он таким же, каким и был до этого?

Он устал, очень устал. Где-то там, вон за теми дальними скалами открывался путь в его мир, и ему не хотелось больше ничего, как просто оказаться там, забраться в свою постель и заснуть. Времени было мало, а путь им предстоял неблизкий.

А, собственно говоря, что такое Время? Было ли оно одинаково по обе стороны занавеса? И вообще, велся ли здесь счет времени? И какой мерой можно измерить Время?

Он зашагал вниз по склону, направляясь к мертвому лесу. Голые ветви деревьев переплетались друг с другом, вокруг безжизненно тихо. Не видно ни птиц, ни зверей, ни даже насекомых. Ничего. Все это производило удручающее впечатление гиблого места, подвергшегося воздействию каких-то неведомых ему сил.

Они вошли в лес. Повсюду кругом из земли торчат искривленные остовы деревьев, ветви которых заломлены, словно руки, вывихнутые в какой-то немилосердной пытке. Древесная кора устилает землю длинными рванными клочьями, и во все стороны из нее торчат тонкие волокна. В этой мертвой, всепоглощающей тишине, как будто тонет даже звук их шагов. Мертвый лес в стране, где все находится во власти засухи, там, где тлен как будто неведом.

Перед ними открывалось дно некогда широкой реки, и внезапно Майк остановился.

– Джонни, - прошептал он.
– Гляди!

Белый камень, поставленный вертикально, а потом еще один и еще.

– Кладбище, - в ужасе выдохнул Джонни.
– Здесь кто-то был!

Они подошли поближе и остановились. На камне было нацарапано имя, а еще ниже две короткие незатейливые строчки:

РОДИЛСЯ: 1840

УМЕР: 1874

Тихо ступая, они бродили между камней. Всего удалось насчитать двадцать четыре камня, все даты варьировались примерно в одном временном промежутке, не раньше 1810 года. Самая поздняя из обозначенных смертей датировалась 1886.

– Ничего не понимаю, - пожал плечами Джонни.
– Выходит, что эти люди оказались здесь все разом, и все надписи на нагробьях сделаны по-английски!

– Вон твой ответ!
– Майк Раглан указал на берег пересохшей реки, где темнели останки парохода.
– Это "Железная Гора". Пароход пропал в 1872 году вместе с находившимися на борту пятидесятью пятью пассажирами и командой.

40

Держась вместе, они сошли вниз по склону, на берег пересохшей реки, и пройдя немного вперед, остановились у дощатых, потемневших от времени сходней. Но название парохода на них еще можно было разобрать: "Железная Гора".

Это вовсе не было похоже на кораблекрушение. Судно просто покоилось на песчанном дне некогда протекавшего здесь потока. Одна из мачт обрушилась и теперь один ее конец покоился на покореженном ограждении палубы, но только это событие произошло много позже того дня, когда пароход причалил здесь. Были заметны еле державшиеся на петлях двери. Почти плоское дно парохода удобно лежало на песке. Дверь в главный салон была закрыта. Шлюпки по-прежнему оставались подвешенными к шлюпбалкам.

Эрик присел на лежавшее на земле бревно.

– Мне нужно отдохнуть. Извини, Майк, но только я совсем выдохся.

– Не спеши, отдыхай. А я пойду взгляну, что здесь такое.

Вообще-то времени у них совсем не было, но Эрик мог получить хотя бы несколько минут отдыха, пока он пойдет и взглянет поближе на пароход.

Он открыл дверь в главный салон. Все как будто было в порядке, но бросалось в глаза и то, что какое-то время здесь жили люди. Должно быть они оставались на пароходе, надеясь на то, что сила, занесшая их сюда, в конце концов возвратит все на свои места. Один за другим они умирали, и тогда оставшиеся в живых хоронили их на склоне холма.

Но не всех постигла такая участь. Всего им удалось насчитать сорок одну могилу, а на борту парохода было пятьдесят пять человек: пассажиры и команда. По крайней мере, так считалось до сих пор. Хотя сейчас он не рискнул бы поручиться ни за что, кроме того, что пропавший пароход был здесь, где, должно быть, и оставался на протяжении более ста последних лет.

Поначалу эти люди, должно быть пережили мощнейший шок; но, постепенно оправившись от него, они очевидно начали задаваться вопросом, а что же, собственно говоря с ними произошло, куда они попали, и как отсюда можно выбраться назад. Несомненно, имели место разного рода дискуссии, возникали споры, а также производились непродолжительные вылазки с целью изучения близлежащей местности, причем обследуемый район был сильно ограничен по площади, и было это вызвано страхом того, что пароход может быть внезапно и безо всякого предупреждения перенесен обратно, в то время пока сами изыскатели отлучатся с него. Бесспорно также и то, что со временем всякая возможность чудесного возвращения стала казаться просто несбыточной мечтой.

Постепенно они приспосабливались к жизни в новых условиях, хотя надежда не покидала их и здесь. Наверное кто-то из них вспоминал о покинутых любимых, пожидавшихся их приезда в порту Сен-Луиса или в каком-нибудь другом речном порту, куда они тогда держали путь. Еще для кого-то это была чисто деловая поездка, другие собирались сойти на одной из промежуточных пристаней, расположенных вверх по течению реки, а иные просто решились на это путешествие в поисках приключений.

Надежда на возвращение, должно быть, не покидала их довольно долго, по крайней мере до тех пор, пока они старались держаться единственной близкой и знакомой им вещи - своего парохода.

Главный салон, очевидно, был превращен в зал для собраний, где собирались все обитатели парохода. Здесь были расставлены столики, а в одном из углов было организовано нечто вроде бииблиотеки - там были расставлены все те немногие книги, что оказались захвачеными на борт судна на время путешествия. В другом углу был устроен склад одежды, предназначенной к раздаче на тот случай, когда собственная одежда обитателей парохода окажется полностью изношенной. Здесь были сложены тюки с платьем, ботинками, туфлями и иными предметами гардероба, видимо, первоначально предназначавшихся для отправки в один из портов в верхнем течении реки. Из небольшого блокнота, оставленного тут же на столе, Раглану стало известно и о том, что кем-то из местных обитателей была также предпринята попытка составить опись, дабы впоследствии можно было компенсировать владельцу груза стоимость вещей, на тот случай, если им, конечно когда-либо будет суждено вернуться.

Ничто не указывало на то, чтобы здесь творились сумятица и неразбериха. Напротив, все как будто шло тихо и смирно, своим чередом.

Если сюда и пришла беда, то источником ее не был кто-то из обитателей парохода. Очевидно, они нуждались в обществе друг друга, и вели себя подобающим образом. Выходит, что беда пришла откуда-то извне.

На палубе вдоль ограждения были сложены тюки с хлопком, и у одного из таких тюков Майк обнаружил дюжину латунных гильз и винтовку. Опустившись на колено на том самом месте, где до него, должно быть, вот так же стоял меткий стрелок, он взглянул на берег. Вон там, где-то среди скал...