Чтение онлайн

База действительно оказалась пустой, с заколоченными окнами и дверью. Впрочем, доски дядя Паша отодрал легко, заколачивали-то не от людей, которых не было вокруг на сотни километров, а от зверей.

Обшарив все полки и углы, дядя Паша нашел немного посуды, спички, соль, топор и пару капканов. Ему повезло, что экспедиция растянулась на два сезона, иначе на базе не осталось бы абсолютно ничего, и его точно ждала бы смерть. А на берегу обнаружился наполовину полный мешок пшена. То ли его потеряли при погрузке, то ли просто решили не брать лишний груз и выбросили.

Первые несколько дней дядя Паша с утра до вечера сидел на берегу, варил на костре пшенную кашу и молил Бога о спасении. Он вырос в семье, где веру не выбросили на свалку истории, а осторожно припрятали в укромное местечко на черный день. Детей крестили, на Пасху пекли кулич, а в затасканных повседневных «слава Богу» или «не дай Бог» иногда проскальзывало что-то давно забытое, сладостное и волнующее. И вот черный день для дяди Паши настал. Он не знал ни одной молитвы, но как мог просил Бога спасти его.

Однако день шел за днем, а Бог и не думал спасать дядю Пашу. И вот однажды утром дядя Паша проснулся и сказал Богу в сердцах: «Нет Тебя. А если и есть, то Тебе на меня наплевать. Так что придется мне надеяться только на себя». С минуту он еще ждал, испугавшись собственной дерзости, не убьет ли его молнией или еще как, а потом еще больше убедился в своей правоте. И принялся за работу.

Нога сильно болела, но выхода не было. До снега и сильных морозов он должен был обеспечить себя едой и топливом. А если повезет, то и теплой одеждой. Теперь кашу свою дяде Паше приходилось делить с рыбами. Прикормив окуней, он вылавливал их из воды прямо руками, потрошил и вялил на жарком еще солнце. Часть рыбы шла на наживку для капканов. В первую же ночь в них попались два соболя. Шкурки дядя Паша снял, тщательно отскреб от мяса и повесил сушиться. Одну тушку засолил, второй снова начинил капканы. На этот раз попались соболь и лисица. Распустив мешок из-под пшена на нити, дядя Паша наделал силков, в которые попадались птицы и даже зайцы. Скоро у него уже был изрядный запас мяса и шкурок, из которых он соорудил чудовищные на вид, но теплые шубу, шапку и даже сапоги. А еще дядя Паша собирал грибы, ягоды, съедобные травы и корешки, хвою, чтобы делать отвар от цинги.

Хуже дело обстояло с топливом. Дядя Паша прекрасно понимал, что не сможет одним топором заготовить столько дров, чтобы отапливать базу несколько месяцев. И тогда он переселился в крохотную баньку, а довольно большой щитовой дом потихоньку развалил и разрубил на дощечки — ломать не строить.

В общем, дядя Паша выжил и к весне возгордился этим обстоятельством настолько, что позволил себе разговаривать с Богом в довольно пренебрежительном тоне.

«Вот видишь, — говорил он, подбрасывал в печь остатки базы, — Ты не хотел мне помочь, и я помог себе сам. Сам выжил. Потому что я сильный и умный. Уже совсем скоро вернется экспедиция».

Ночи были еще холодные, но днем солнце пригревало во всю, снег таял, кое-где показалась молоденькая травка. Дядя Паша ликовал. Нога его срослась, да так хорошо, что даже хромоты не было, ребра тоже не беспокоили. Только вот голова иногда побаливала. И однажды разболелась так, что дядя Паша лег спать еще до заката, чего никогда раньше не делал, потому что бабушка в детстве внушала ему: закатный сон — морочный. Вот ушло солнце на покой, тогда и спи. Но не тогда, когда оно с землей прощается.

И приснился дяде Паше человек ростом до неба, весь в белом, с лицом таким сияющим, что и не разглядеть. Обмер дядя Паша и даже пошевелиться не мог от ужаса. А человек сказал ему, что он — Христос Бог, тот самый, которого дядя Паша так ругал и оскорблял. Дядя Паша упал на колени и со слезами начал молить о прощении. И услышал голос: «Встань, раб! Я тебя прощаю. Это было испытание, и ты его с честью прошел. Не испугался, не пал духом. Поэтому и выжил. И за это будешь награжден. Проси что хочешь». «Видеть клады сквозь землю», — почему-то ответил дядя Паша. «Будь по-твоему. Завтра утром иди по распадку к роднику. Увидишь там светящийся шар. Возьми его в руки и посмотри в его глубину».

Проснулся дядя Паша в холодном поту и до утра не мог уснуть. И так ему было страшно, как не было, даже когда он понял, что остался в тайге один. А утром, хотя и ругал себя за глупость, ноги сами повели вверх по распадку. И уже издали он увидел у родника что-то сверкающее.

Подойдя поближе, дядя Паша увидел шарик размером с крупное яблоко-антоновку. Шар неподвижно висел в воздухе над родником, испуская лучи яркого света. Дядя Паша услышал тихий звон, как будто кто-то забавлялся с детской погремушкой-колокольчиком. И вдруг почувствовал, что идти стало тяжело. Словно чьи-то руки удерживали его. «Остановись!» — услышал он чей-то голос и обернулся. Но рядом никого не было. А шар звенел, искрился, манил к себе.

«Загляни в него», — вспомнил дядя Паша и снова почувствовал страх. Но шар был таким прекрасным, что он собрал все свои силы, шагнул к нему и взял в руки. Ладони грело и слегка покалывало сотнями иголочек. Дядя Паша заглянул в его отливающую радугой глубину, голова закружилась, и он упал без чувств. А когда очнулся, понял, что все вокруг изменилось. Мир стал каким-то… тусклым, безрадостным. Словно из него исчезло что-то очень нужное и важное. На секунду дядя Паша испытал такое острое сожаление и разочарование, что у него брызнули слезы. Но тут он посмотрел себе под ноги, и слезы мгновенно высохли, перехватило дыхание. На мгновение перед глазами все расплылось и снова стало четким. А потом дядя Паша понял, что смотрит вглубь земли. Ее толща словно раздвигалась, расходилась под его взглядом. Он видел корни деревьев и нору какого-то зверя, пласты глины, песка, водяную жилу, камни.

Он потряс головой и увидел под ногами обычную землю, покрытую слоем прелых прошлогодних листьев. Посмотрел пристальнее, и снова все замутилось, а потом начало разбегаться. Дядя Паша был так ошеломлен, что не испытывал ни радости, ни удивления — вообще ничего. Шар, выпавший из рук, висел в воздухе на прежнем месте, над родником. Плохо соображая, что делает, дядя Паша взял его, огляделся по сторонам и увидел под корнями ели вымытое дождями и талыми водами углубление. Шар как раз поместился в него. Дядя Паша забросал углубление ветками и листьями и вернулся к озеру. По дороге он то и дело останавливался и всматривался в землю. Иногда видел в ней чьи-то кости, а один раз — какие-то черепки.

На следующий день прилетел вертолет с экспедицией. Ее участники, увидев дядю Пашу, живого и невредимого, были настолько поражены и обрадованы, что ему даже не попало за уничтоженную базу. Уже к вечеру вертолет доставил новый сборный дом…

— Да-а… — протянул Костя и почесал в затылке. — Это все, что там написано?

— Нет. Но дальше он записывал только координаты и описания мест, где находил какие-то месторождения. Когда был в экспедициях. Золото, серебро, алмазы, металлы всякие. Все эти точки отмечены на карте красным. Ну, ты понимаешь, сам он эти месторождения в одиночку не мог разрабатывать, а говорить кому-то не торопился. Да и что бы он сказал? «Я тут, товарищи, сквозь землю золотую жилу увидел»? Кстати, он не только сквозь землю, но и сквозь воду видел. Там на карте одно место указано на Северной Двине, где огромные залежи раковин-жемчужниц. Речной жемчуг, конечно, дешевле морского, но все-таки тоже ценится.

— Ну, и сквозь стены он тоже видел, — усмехнулся Костя. — Помнишь клад в чулане?

— Клады он находил часто. Об этом тоже упоминается, но мельком. У него были знакомые антиквары, ювелиры, которым он продавал драгоценности. Странно, мне бы и в голову не пришло, что дядя Паша был таким… скопидомом. Все копил и копил деньги. Только на квартиру и потратился.

— Мне другое странно, — Костя нежно поглаживал толстые пачки банкнот. — Как его накопления не сгорели в начале 90-х. Помнишь, как баба Нина плакала? У нее на книжке деньги на машину лежали — все пропало.