Чтение онлайн

Около двух третей прохожих откинули осенние плащи и куртки. На свет Божий явились короткоствольные автоматы, готовые прогревать воздух свистящей свинцовой смертью. Ленина заполонили «золовики». Не меньше двух дюжин. Даже дворник, жевавший дерьмовый «Davidoff», вынул пистолет из-под сигнального оранжевого жилета.

Переливчатыми трелями зазвучали визги. Случайные свидетели спешили убраться куда подальше. Истерили тормоза транспорта. Улица напомнила закуток с разбегавшимися тараканами, спасавшимися от света фонарика.

– Полегче, полегче, ребятки. – Пальцы Булата пробежались по ключам от уазика. Нащупали брелок с оправой-клеткой. Открыли. В ладонь вкатилась черная жемчужина. Возможно, их единственный шанс спастись. – Только в Лунтика не стреляйте. А то он всех воплями запилит.

– Да, да, я визгливый!.. – подтвердил Лунослав осипшим голосом.

Он отступил за напарника. И это представлялось абсолютно разумным, потому что Булат в результате трансформации в демонического зверя при помощи жемчужины мог выдержать не только пули. Наверное.

Наконец Офира подала голос:

– НЕТ. – Ее громовой глас разнесся по Ленина, заставив асфальт под ногами содрогнуться, будто от пронесшегося под землей поезда.

У одного из «золовиков», обладателя потертой куртки и футболки с надписью «КЛИТЕРАН ГОРЯЧИХ ТОЧЕК», лопнули глаза. С таким хлюпом, что Лунослава едва не вырвало. «Золовик» заорал, хлопая себя по лицу, точно его что-то немилосердно жгло. Автомат отлетел в сторону.

Донеслись новые крики.

Фанатики «ЗОЛЫ» один за одним слепли, словно некий шутник решил проткнуть гвоздиком маленькие влажные шарики в их головах.

По лицу Лжека проскользнула рябь раздражения. Этого он не ожидал. Однако выказать неудовольствие не посмел.

– Убей нас, папа. – Голос девочки стал тише, напомнив рокочущую в ночи лавину, нацелившуюся на палатку с альпинистами. – Мы хотим удовлетворить их любопытство.

Лжек не стал отказывать себе в удовольствии. Приставил к виску Офиры указательный и средний пальцы. Раздался шипящий звук, характерный для выстрела пневматического пистолета, с помощью которого убивают скот. Струя воздуха под давлением пробила голову девочки насквозь. Офиру откинуло. Из раны, точно из диковинного улья с лилейными трещалками 36 , поднялось облако амарантового тумана.

На пяти квадратных метрах улицы раскинулся клок жестокой, вечно голодной бездны, рыскавшей миллионы лет за звездами.

– Частичка Бессодержательного. Частичка Бессодержательного!.. Частичкачастичкачастичка!.. – Повторяя это вновь и вновь, Лунослав кинулся к машине за колуном. Казалось, он мог обгадиться от ужаса.

– Да как у тебя палец повернулся в собственного ребенка стрельнуть?! – Обозлившийся Булат закинул в рот жемчужину. Однако артефакт, вызвав раздражение пищевода, вышел обратно. – Что за хрень? – И это повторилось: жемчужина сама по себе выкатилась обратно на язык.

Лунослав, влезая в перевязь со Злорубом, ухватил краем глаза происходящее с напарником. До него вдруг дошло. Это же до примитивного просто!

– Булат! Мы все, вся Брянская область, заполнены Бессодержательным!.. Он – в нас, а мы – в нём!.. Мы им даже дышим!.. Что бы ты ни глотал, оно не достигнет желудочных соков, пока оно того не захочет!..

Лжек изобразил умирающим жестом ленивые аплодисменты:

– Ну хоть что-то. Развлекайтесь.

– Заткнись, фашист! – огрызнулся Булат.

Они с Лунославом бросились в несогласованную и напрасную атаку.

Однако ничто не причинило вреда живой туманности из иных миров. Произносить же какие-либо напевы на богохульном языке Лунослав побоялся. Положение и без того походило на причмокивающее анальное отверстие.

Наконец клок пылающей бордовыми огнями бездны всосался в тело девочки. Офира с равнодушием мертвеца поднялась с асфальта. Как и прежде, невинная и невредимая. Заштопать пробитый череп оказалось не сложнее, чем восстановить глаз. Людские тела на редкость эластичны… особенно изнутри.

Она приблизилась к замершему Булату маленькими шажками. Наклонилась вперед, будто хотела пошептаться о секретиках, и прислушалась. Ее внимание привлек зревший в груди молодого человека Беломикон.

– Мы знаем, что там. Там – впустую потраченное время.

– Это ты – впустую потраченное время! – Нахлынувшие боль, обида и чувство вины за чужие смерти заставили Лунослава вскинуть Злоруб, чтобы затем вбить его в прелестную девичью головку. Тяжело дыша, он замер. А вдруг где-то там, под этой оболочкой, порабощенной неземным злом, всё еще тлело настоящее дитя?

– Боишься причинить боль ребенку, которого нет? – Лжек, запрокинув голову, зашелся в узорчатом смехе, полном чаинок презрения. – Вот же глупец!

– И то верно: здесь же как на родительском собрании – виноват папаня. – Булат накинулся на хлыща в серебристом костюмчике. Мозолистый кулак вышел на орбиту «хрустящей стыковки».

Лжек волнообразным, преломившим свет движением сместился в пространстве на полметра. Отвесил сотруднику бюро обидную пощечину, заставив того кубарем прокатиться по асфальту.

Булат сплюнул. Урод разбил ему губу. В первый раз, что ли? Поднялся, точно распрямившаяся пружина. Развел руки и улыбнулся, показав перепачканные кровью зубы.

– Тебя так в школу мама провожала, да? Готовь мелки: труп твой обводить буду. Ну, может, еще машинку нарисую.

Офира вскинула ручку, призывая всех остановиться. Вновь зазвучал ее грохочущий голос, отбивавший слова, точно колеса вагонов – стук по рельсам.

– Надежда и сокращения плоти – суть жизни. Но и мы – жизнь; пусть и чуждая вам и непонятная. Мы желаем, чтобы вы узрели посмертные корчи собственного рода. Сперва истают ваши земли, затем осиротеет ваш мир и только потом исчезнете вы – лишенные душ, чаяний и фрикций, продолжающих род.

– Беспомощность – не самое оригинальное наказание, не находишь? – Лунослав не знал, что предпринять. Мысли метались загнанными зверьками. – Для чего эти пустоты? Что ты с их помощью делаешь?

– Они для того, чтобы мы стали целым. – Офира повернулась к верховному колдуну «ЗОЛЫ». – Папа, мы пресытились. Мы желаем уйти.

Лжек взял ее за руку. Ему не понравилось, что чертовидцы остались живы. И всё же время споров не пришло. Но позже – обязательно. Он бросил чертовидцам на прощание улыбочку, подвел девочку к лимузину, открыл ей дверь.