Чертово городище
Шрифт:
– Живо, за мной! Сейчас бензобак рванет!
Никаких признаков этакой угрозы не имелось, но ее подопечные, не присматриваясь и не рассуждая, проворно рванули следом за ней в узкий переулочек. Пропустив их вперед, Марина оглянулась. Ни единой живой души, кроме них. Интересно, успели с вертолета сообщить по радио что-нибудь, прежде чем накрыться медным тазом? Ну, в любом случае, нужно побыстрее отсюда убираться: вдобавок ко всему еще и взрыв, который далеко было слышно...
– Живей! – прикрикнула она. – Хотите, чтобы нами кто-нибудь из з д е ш н и х заинтересовался?
Судя по их лицам и по тому, как они браво наддали, их подобная перспектива радовала не больше, чем Марину. Безлюдная бывшая улица казалась бесконечной. Они бежали вдоль обшарпанных, кое-где обрушившихся стен с проемами окон, мимо проржавевших насквозь металлических коробов, в которых с трудом угадывались автомобили, мимо совершенно непонятных куч мусора…
Замыкавшая шествие Марина критически приглядывалась к тоненьким туфелькам Айгюль – они пока что держались, но через пару километров подобного форсированного марша непременно разлезутся. И не факт еще, что изнеженная девица сможет передвигаться босиком более-менее нормально. Капитан обут гораздо качественнее, но вот д е р ж и т с я он даже хуже этой малолетней паршивки: она, по крайней мере, добросовестно чешет вдоль по улице, подгоняемая страхом, не хныча и не порываясь забастовать. А вот Каразин – во всей фигуре читается, в движениях, в ухватках – безнадежно сломлен, в качестве надежного спутника решительно непригоден, а впрочем, он в о о б щ е ни на что непригоден более, совершенно для Марины бесполезен. Но бросать его пока что рано, не по-хозяйски, нерационально...
Бежавшая впереди Айгюль вдруг остановилась, повернула к Марине вовсе уж исказившееся личико:
– Там... Там...
В три прыжка оказавшись рядом, Марина их тоже увидела.
Поперек, во всю ширину улицы, располагалась стая разномастных собак, от мелконьких шавок до здоровенных псов. Все до единой – худющие, поджарые, какие-то корявые, таращатся исподлобья, совершенно по-звериному, клыки оскалены, хвосты опущены, шибает вокруг резким звериным запахом и тупой злостью. А еще г о л о д о м – жгучим, острым, от которого кишки сводит и вяжет в узлы...
Застрочил автомат – Марина сначала надавила на спуск, а потом только поняла, что делает. Очередь справа налево хлестнула по стае, и раздался визг, вой, несколько собак покатились кубарем, парочка забилась на мостовой, но остальные, хотя и прижимали уши, шарахались, вихляющей походочкой двигались осторожным зигзагом: к людям, определенно к людям...
Решение нужно было принимать молниеносно. Собак было много, слишком много, чтобы всерьез рассчитывать перебить их всех до одной за оставшееся малое время. Как ни извращайся, как ни превосходи саму себя, а со всеми ни за что не справишься, не менее десятка (это при самом оптимистичном раскладе) доберутся до глотки...
Марина крутнулась на пятках – и короткой очередью прошлась по ногам капитана, аккурат по коленкам.
Ох, он и завопил, грянувшись на пыльный асфальт... Уже не обращая на него внимания, Марина ухватила за руку Айгюль и поволокла за собой в боковую улочку. Та неслась не просто следом – в какой-то миг даже опередила.
Сзади еще слышался истошный человеческий вопль, но его уже перекрывали рычанье и грызня. То и дело оборачиваясь, Марина так и не увидела ни единой бросившейся бы за ними следом худющей твари: ну конечно, они предпочли более реальную дичь: обездвиженную, вкусно пахнущую кровью и ужасом...
«И хрен с ним, – мельком подумала Марина. – Все равно бесполезен. Как и эта паршивка, вообще-то, но мало ли какие каверзы еще встретятся на пути – авось и пригодится это субтильное создание...»
– Не могу больше... – прошептала Айгюль.
– Нажимай, сучка! – прикрикнула Марина. – Если хочешь, можешь и тут остаться, я тебе не мешаю...
Издали еще доносилась шумная возня и звуки, в которых уже вовсе не угадывалось человеческого голоса. Ханскую дочку передернуло так, словно она ненароком ухватилась за электрический провод, и она припустила вслед за Мариной без всяких жалоб и уныния...
Примерно через километр Марина подумала, что стоит все же дать девчонке отдохнуть да и самой не помешает не столько перевести дух, сколько спокойно осмотреться.
Она остановилась, остановила Айгюль, ухватив за волосы без всяких церемоний, кивнула в сторону кирпичного здания, сохранившегося лучше других. Сказала почти дружелюбно:
– Вход видишь? Поспешай... Ну, что такое? Опять что-то не так?
Айгюль, отчаянно переводившая дыхание, повернула к ней испуганное личико:
– Я с детства слышала, что там, внутри, живут... духи... Кровь сосут и загрызают...
– Ну, как знаешь, – пожав плечами, сказала Марина совершенно безмятежно. – Ты у нас – свободная личность, я вовсе не горю желанием твою свободу как-то ограничивать... Вообще, можешь шагать на все четыре стороны. Я ж тебя не держу, глупая... Ну, давай. Тут неподалеку собачки гуляют, они добрые и душевные, тебе с ними будет весело...
И, не оглядываясь, направилась к выгнутому козырьку, сохранившемуся над входом темным провалом. Очень быстро следом затопотали легкие шаги. Марина, не оборачиваясь, ухмыльнулась и, держа автомат наготове, чуть пригнувшись направилась к невысоким ступенькам, к крыльцу в форме полукруга.
Глава четырнадцатая
Новые знакомства
Внутри была полутьма, запахи устоявшиеся, совершенно неописуемые – заброшенность, пыль, тление, унылая никчемность... А впрочем, не воняло ни зверями, ни свежей мертвечиной. Здесь другое: устойчивый запашок бесполезности всего окружающего, смерти не живого существа, а города...
Марина ловко продвигалась среди непонятных пыльных куч. Как она ни присматривалась, не увидела чего-то хоть в малейшей степени ценного, пригодного в дело – откуда такому тут взяться? Давным-давно хозяйственные люди начали с первых этажей.
– Куда мы? – ежась спросила Айгюль.
– Повыше, – Марина кивнула в сторону широкой лестницы с вычурными металлическими перилами. Там и осмотреться можно, и вообще... безопаснее. Чует мое сердце, что ни зверь, ни человек в этих местах особенно высоко не взбираются – к чему?
– А если тут... эти...
– Опять за свое, – лениво спросила Марина. – Я опаснее всех твоих «этих», вместе взятых и по отдельности. Неужели еще не поняла? Топай...
В общем, было довольно светло – на каждом лестничном марше обнаружились высокие окна, некоторые даже не выбитые, только запыленные. Марина целеустремленно топала вверх – пятый этаж, седьмой, девятый...
– Очень уж хорошо сохранился домик, – сказала она сквозь зубы. – Надежно строили его когда-то. Подозреваю, народец тут обитал не самый бедный...
Она извлекла из портсигара половину сигарет, размолола их в ладони и щедро посыпала табачной трухой ступеньки – надежно отшибет нюх любому зверю, который вздумает лезть за ними на верхотуру,
Логически рассуждая, это высоченное здание с одним-единственным входом-выходом могло обернуться ловушкой. Но, с другой стороны... Никто не видел, как они сюда вошли. В здании никого вроде бы нет. Звери так высоко вряд ли полезут, а если даже кто-нибудь, неважно, животное или человек, попытается их здесь прищучить, с неплохим запасом патронов можно показать агрессору нехилую кузькину мать. Подобную ловушку при некотором навыке легко превратить в свою полную противоположность – надежное укрепление...