Чтение онлайн

— Ну-ну... — сказал я.

Прикинув, как проще до него добраться, увязшего среди оград и крестов, я вошёл в аллею, которая начиналась... напротив ивы.

По дороге чисто машинально я начал считать могилы: «Первая... Вторая... Третья...».

Михаил Петрович стоял у седьмой, и на лице его был безумный восторг.

— Чертовски сильное поле! — сказал он. — Я смог бы засечь его, наверное, с автобусной остановки!

— Вы не ошиблись? — спросил я.

— Ошибиться невозможно, — заявил он. — Даже слепой заметит солнце — если не по свету, то по жару!

Медленно, как во сне, я открыл калитку и вошёл внутрь, хотя ещё издали разглядел надпись на табличке, прикреплённой к кресту.

Краска была старая, она местами облупилась, но всё равно фамилия, имя и отчество сашкиной бабушки читались легко.

Ну как после этого не верить в чертовщину?

Первое, что я ощутил, войдя в квартиру номер 16, был запах чеснока.

Воняло здесь будь здоров. Как будто стены натёрли да ещё солью посыпали.

А потом я увидел хозяина.

Борец с нечистой силой выглядел до скуки обыденно. Он был в спортивном костюме и тапочках на босу ногу.

Короткая стрижка. Очки в тонкой металлической оправе. Рукопожатие слабое, вялое.

На секунду я даже усомнился: туда ли я попал? Не пошутили ли надо мной?

— Проходите в комнату, — сказал он. — Я сейчас.

Я вошёл и понял, что всё в порядке: комната соответствовала ожиданиям.

Одну стену занимал книжный стеллаж.

Вдоль другой стоял диван, пара кресел, платяной шкаф и — самое главное! — стол, заставленный предметами, которые здесь, в современной однокомнатной квартире, смотрелись дико.

Это были аккуратно выструганные... колья сантиметров пятьдесят в длину и пять в толщину.

А так же несколько изданий Библии, початая пачка охотничьих патронов, распятие...

Опираясь на стену, стояла роскошная икона — наверное, прабабушкина.

Чесноком здесь воняло ещё сильнее, чем в прихожей.

Я невольно сморщился, и вошедший в комнату хозяин сразу насторожился.

— Что-то не так?

— Я посетовал на зловоние.

— Вы не любите чеснок? — медленно, с расстановкой произнес он.

— Да нет же, — сказал я. — Я люблю и чеснок, и перец, и вообще всё острое... Но, по-моему, это чересчур.

Мой ответ, похоже, не удовлетворил хозяина.

Как-то бочком он скользнул к столу, налил из пыльного графина четверть стакана какой-то прозрачной жидкости и подал мне:

— Выпейте.

От незнакомого человека, неизвестно что...

Сдержав первый порыв (чисто инстинктивный), я осторожно понюхал и пригубил.

Это была вода.

— Достаточно, — сказала хозяин обычным голосом. Взял у меня стакан и выплеснул содержимое на пол. Небрежно поставил на стол: — Прошу прощения. Маленькая разумная предосторожность. Продолжаем разговор...

— Ваш телефон мне дал общий знакомый, — сказал я. — Так вот, Станислав уверял, будто вы единственный в нашем регионе профессиональный охотник на... нечистую силу.

Он поморщился.

— Я не профессионал. Я не зарабатываю этим себе на жизнь... Скажите, зачем вам всё это?

— Разве Станислав не сказал?

— Говорить-то он говорил... — проворчал он. — Значит, будете писать?

— Возможно. А вам бы этого не хотелось?

— Да как вам сказать... Мне от этого ни жарко, ни холодно. Я занялся истреблением нечисти не для того, чтобы попасть на страницы газет... Да вы присаживайтесь. Разговор у нас, по-видимому, будет долгий.

Я сел в кресло, он — на диван, раскинув руки по спинке.

— С чего всё началось? — спросил я.

— С беды, — ответил он. — Г ода четыре назад на моих глазах погибал старый друг, а я ничего не мог поделать.

Женька был весёлый жизнерадостный парень, а тут вдруг как-то угас в одночасье.

Стал молчалив, замкнут в себе.

Пытался наложить на себя руки — вскрыл вены.

Совершал странные и нелепые поступки, за которые потом униженно извинялся — впрочем, с каждым разом всё реже.

Терпеть не мог запах чеснока.

Кривился, увидев по телевизору священника, крест или церковь.

В те времена мои познания в эзотерике были примитивны: десятка два криминальных ужастиков и мистические романы типа «Дракулы».

И то, и другое годится лишь как иллюстративный материал, не более того.

Начав догадываться, что происходит с моим другом, я привёл к нему батюшку.

С Женькой случилось что-то вроде припадка эпилепсии, который прекратился, едва за батюшкой закрылась дверь.

Теперь, конечно, я понимаю, что крещение (а Женька был некрещёный) ничего бы не дало, — процесс зашёл слишком далеко.

Никто не мог спасти его тело и разум.

Даже Всевышний.

Я мог только попытаться спасти его душу от вечных мук.

Но я никак не мог решиться и сделать то, что должен был сделать.

По ночам Женька куда-то уходил. Возвращался на рассвете, усталый и грязный.

На расспросы он не отвечал — глухо фыркал и говорил, что я ничего не понимаю.

В одну из таких прогулок его сбила машина. Женьку похоронили, но вы можете себе представить, что я испытал, когда через пару недель он пришёл ко мне в гости.

Чтобы понять, как я мог решиться на поступок, противоречащий морали, надо оказаться на моём месте...

Он пришёл ко мне поздно ночью, а на следующий день я выточил осиновые колья, приготовил небольшую кувалду и вечером отправился на кладбище...

По неопытности я колья вбивал неточно. В сердце я попал только с четвёртого раза — руки тряслись.

Зато Женька ко мне больше не приходил...

Хозяин замолчал. Минуты три мы глядели друг на друга. Потом он сказал, грустно усмехнувшись:

— Вот так я начал. Ещё вопросы будут?

— Допустим, — сказал я, — суровая необходимость заставила вас «помочь» старому другу обрести покой. Почему вы сделали это своей второй профессией? Вам понравилось, что ли?

— Это не может понравиться. Просто я уже не мог иначе.

— Почему?

— Ну... Во-первых, однажды вступив в противодействие силам зла и победив, я обратил на себя их внимание.

Несколько месяцев после этого я был вынужден спасать свой рассудок, тело и душу.