Чтение онлайн

– Не имею ни малейшего представления, – ответила я. – А ты?

Он лишь посмотрел на меня. В прошлом, когда Стив спрашивал меня, что значит та или иная вещь, он был добр. Однако на сей раз в его молчании крылось нечто иное. Хотя я считала, что близость между нами удалось вернуть, но начала замечать скрытую враждебность, наносящую вред нашим отношениям. И я старалась ее игнорировать чаще, чем мне бы того хотелось.

Относясь с уважением к астрологическим диаграммам, я вскоре выяснила, что верхнее полушарие означает жизнь, открытую окружающему миру, в то время как нижняя часть обозначает главным образом замыкание в себе. Я была очень расстроена, когда услышала это, поскольку я от природы очень открытый человек и ожидала жизни во всей ее красе. Это должно было быть абсолютно очевидно астрологу, объясняющему мне значение диаграмм, поскольку он старался изо всех сил, уверяя меня, что оба жизненных пути могут приносить радость.

Возможно, Кобун тогда влиял на отношение Стива ко мне. В ходе моей первой встречи с сэнсэем – задолго до того, как я отправилась в Индию, – он говорил со мной о моей одежде. Он сказал: «Одежда предназначается не только для тебя. Она также для других людей, которые смотрят на тебя». Он заявил, что одежда должна быть скромной и простой, а также не раздражать людей. Не более скромной и простой, а скромной и простой. Это было не первое плохое наставление, поскольку одежда отражает пересечение внутренней и внешней реальностей, где личные свойства и особенности характера выступают единым целым с духовной составляющей и где личное сталкивается с общественным. Однако я одевалась скромно и не могла понять, почему он мне это говорит. Такое суждение показалось мне очень поверхностным. Более того, я чувствовала, что Кобун пытался пристыдить меня этими словами, что, по его мнению, я была недостаточно скромна. В итоге он заставлял меня насторожиться. Помню, как я думала: это не то, о чем мы должны говорить. Главное – этот парень не понимает меня. Он не знает, кто я. Я была рассержена и ощущала себя невидимой. Я не знала, как ему ответить.

Позднее, когда я стала более смышленой, задалась вопросом по поводу социально-экономической динамики вокруг Кобуна. Японская культура разработала целую систему поддержки духовных учителей уровня Кобуна. В американской культуре такого не было. Японская культура сильно структурирована, американская – нет. Когда Кобун прибыл в США, его окружала элитная группа образованных, богатых и, в некоторых случаях, знаменитых людей. Это были люди, которых по своей природе притягивал приходящий в Америку дзен-буддизм, энтузиасты, опережавшие свое время. С такими последователями у Кобуна были все основания надеяться, что он станет лучшим учителем дзен-буддизма, которым потенциально мог стать. Я не принадлежала к элитному обществу: никакого богатства, никакого неслыханного образования, однако я умна, и мне всегда удавалось опережать свое время.

Сегодня я задаюсь вопросом: Кобун просто не понимал, кем я являюсь, или же решил, что я не буду для него полезной? Я была самой молодой женщиной в сообществе выдающихся людей, старших меня минимум на пять, а максимум на двадцать пять лет. У меня было мало жизненного опыта и никаких перспектив стать известной, поэтому, возможно, Кобун не счел меня важной персоной. Не то чтобы он был недобр, однако он рассматривал внешние черты в качестве индикатора моих возможностей. Я полагаю, что моя внешняя сторона не позволяла сделать обо мне многообещающих суждений. Это мои предположения, однако я все еще задаюсь вопросом: почему он не видел ростки внутри людей, которые приходили к нему? Что за наставником он был? Почему он не распознал меня?

Кобун был достойным учителем. Я возвращалась снова и снова, чтобы послушать его лекции, попрактиковать медитацию, обратиться за его советом. Двери зала для медитаций в Лос-Альтосе были широко распахнуты. Я чувствовала, что там мне рады. Действительно, люди говорили мне: «Ты понимаешь, что здесь происходит». Я уверена, что я была в правильном месте в правильное время. Однако я никогда не получала какого-либо типа стоящих наставлений от этого учителя. В конечном итоге я поняла это, сравнив то, как он относится к Стиву и ко мне.

Когда я вернулась из Индии, Кобун сказал мне: «Ты не была человеком до своей поездки, однако теперь им стала. Что там произошло?» Он много раз задавал мне этот вопрос: «Что произошло в Индии?» Снова и снова повторял: «Ты не была раньше человеком». Он смеялся и отчасти мучил меня, говоря это, однако создавалось впечатление, что ему было искренне любопытно. Я не знала, как ответить на такой вульгарный вопрос. Я пыталась учтиво отреагировать, однако внутри себя я считала его откровенные высказывания жестокими.

Много лет спустя духовная наставница говорила мне, что Кобун не работал со мной, поскольку «он просто не признал тебя, как американку, которой предопределено достичь просветления в этой жизни». Тогда мне не хватало знаний, чтобы уйти от Кобуна, поскольку я умела задавать правильные вопросы. Люди, которым известно, как формулировать хорошие вопросы, поражают меня. Для этого требуется огромный опыт, у меня тогда его не было. Джим Блэк – Траут – владел таким искусством. Мирской монах в зендо (именно он поставил меня на место, когда зашел разговор об имени Кобуна в тот первый вечер там), он представлялся мне похожим на Маленького Джона из банды веселых ребят Робин Гуда. Он работал с детьми, обладал забавным круглым брюшком и добрым, интеллигентным лицом здравомыслящего человека.

Талант Траута также позволял ему разбираться в мельчайших деталях. Однажды он спросил меня: «Кто из вас двоих, ты или Стив, обнаружил зендо первым?» Я сказала ему правду, что мы нашли его совершенно независимо друг от друга, примерно в одно и то же время. Затем он сказал мне: на такой же вопрос Стив ответил, что первым зендо нашел он и привел меня сюда. Это была типичная для Стива ложь. (В тот момент я просто этого не знала.) И типичный для Траута подход к постановке вопроса. Тот факт, что он решил спросить меня после того, как Стив дал свой ответ, навел меня на мысль, что он уважал нас в одинаковой степени. Более того, он не покупался на власть Стива. Удивительно.

Однажды Кобун обсуждал со мной Стива, сказав, что всегда хотел иметь сильного ученика. Слово «сильный» он выделил отдельно, четко выговорив его. Скривив губы, выпятив грудь и держа руки разведенными в разные стороны, Кобун выглядел так, будто кукарекал. Он сказал мне: «Ни один мужчина, который когда-либо был в Тассахаре, не может быть сильным». Однако теперь у него будет лидер! Кобун хорошо сознавал, какого особого студента он обрел в лице Стива. «У меня никогда не было ученика, который бы мог освоить информацию в такие короткие сроки. Всего три месяца!» – воскликнул он. Его глаза были широко раскрыты, а рот поразительно растянут. «Остальным требовалось больше времени, чтобы достичь понимания». Его счастье было очевидно и не имело границ.

Мне всегда нравилось, когда мужчины доверяются мне и открывают свои души, и я была действительно рада за Кобуна. Тем не менее в той беседе у меня возникло нехорошее ощущение. Кобун злорадствовал. Почему он сравнивал Стива с теми, кто практиковал дзен в Тассахаре? В некотором смысле, даже зная, что Кобун игнорирует и обделяет меня вниманием, я не завидовала, ведь я любила Стива и его бесстрашные и позволяющие жить полной жизнью качества так же сильно, как и Кобун. Но Кобун начал мне все это рассказывать, когда мы проходили мимо дома Стива. Мне было интересно, что стоит за его разговорчивостью. Почему он стал делиться со мной информацией об уровне их отношений? Раньше он никогда этого не делал.

Несколько месяцев спустя случилось продолжение той беседы. Кобун сказал мне, что, когда Стив мучился сомнениями относительно того, стоит ли ему дальше заниматься развитием компании Apple, он сказал ему: просто продолжай. Кобун говорил с ярко выраженной настойчивостью, следя за тем, чтобы я понимала его ключевую роль. «Я сказал ему это», – повторял он. Именно в том и было дело. Кобун хотел, чтобы я осознала: именно он дал парню крылья. И здесь, в рамках этой беседы, я уловила еле заметную перемену во власти и позиции учителя. Стиву уже не нужны были крылья, чтобы лететь, и Кобун жаловался мне на потерю своей значимости, выбрав именно меня из всех остальных. Если говорить конкретнее, возможно, он сокрушался по поводу недостатка у Стива благодарности за то, что Кобун для него сделал. Через некоторое время я стала свидетелем того, как скверно эта ситуация развивалась дальше.