Чтение онлайн

Еще один кивок, и я медленно вышел из тени, ожидая ее сообщения. Через две секунды мой сотовый завибрировал. Я быстро просмотрел сообщение и подбежал к стене. Здание было оборудовано пожарными лестницами, которые облегчали подъем к окну Арианны. Через пару минут я перебрался через ее маленький балкон. Я тихонько постучал костяшками пальцев по стеклу. Арианна появилась, облегчение сверкнуло в ее глазах, когда она открыла окно и ждала, когда я заберусь внутрь. Я тут же быстро осмотрел комнату.

— Ты правда думал, что я тебя подставлю? — в ее голосе прозвучала обида.

— Не ты, а твой отец.

— Я — не мой отец, Никко, — сказала она с вызовом в глазах. — Точно так же, как ты не твой отец.

— Но я не пай мальчик, Арианна. Может, я и не отец, но и не святой.

— Ты когда-нибудь… убивал кого-нибудь? — слова сорвались с ее губ. Прежде чем я успел ответить, она добавила: — Подожди, не хочу этого знать.

— Бамболина… — Я резко вздохнул и шагнул вперед, привлеченный ее светом. Ее красотой.

— О боже, твое лицо. — В ее глазах промелькнуло чувство вины. — Мне очень жаль…

— Не смей извиняться за него.

— Тебе больно? — Арианна вздрогнула и потянулась ко мне.

— Бывало и хуже.

— И все же я ненавижу, что он так поступил с тобой. Вчера у меня был интересный разговор с отцом. Он рассказывал мне разные вещи… о моей семье, вещи, о которых я не знала. Все, что касается тебя и твоей семьи. Я все время говорю себе, что это должно иметь значение… — Арианна уставилась на меня, ее глаза блестели от такого количества эмоций, что я почувствовал себя запыхавшимся бегуном.

— Но? — прошептал я, подходя еще ближе.

— Но я не уверена, что это имеет значение. Все, что я думала, знаю о своей семье, о своей жизни… о своем наследии, — все это ложь.

— Какая-то ложь защищает нас.

— Ты прав, — Губы Арианны изогнулись в грустной улыбке. — Иногда правда оказывается невыносимой.

— Я никогда не причиню тебе вреда. — Я протянул руку, заправляя прядь волос ей за уши.

— Но ты причиняешь боль другим людям? Мужчинам? Твоим врагам?

— Люди сами творят свою историю, но не так, как им нравится, — повторил я цитату, которую Мэндрейк произнес на первом уроке. — Я был рожден в этой жизни, Ари, так же, как ты родилась в своей. Это не значит, что мне нравится то, чем я занимаюсь в этой жизни, но, тем не менее, это моя жизнь.

Арианна скользнула руками по моей груди, прижалась к ней головой и тихо вздохнула. Все остальное исчезло. Мои руки обвились вокруг ее талии, удерживая нас вместе.

Это была не ловушка.

Арианна была здесь со мной, потому что она тоже это чувствовала.

Потому что она тоже не могла забыть.

— Наши отцы никогда не согласятся на это, — прошептала она, наконец, снова глядя на меня.

— Я не могу бросить тебя, — я наклонился, касаясь губами ее губ. — И не брошу.

Пальцы Арианны вцепились в мою толстовку, цепляясь за меня с тем же отчаянием, которое пробегало по моим венам.

— Он хочет моей смерти.

Эти слова эхом отдались у меня в голове, и я отпрянул, уставившись на нее.

— Что ты сказала?

— Пять лет назад я училась в частной школе за пределами штата. Это был обычный день, до тех пор, пока случай не перевернул всю мою жизнь. Мой отец сказал мне, что возникла брешь в системе безопасности, а какой-то ученик хотел навредить мне. Это был мой последний день в школе.

— Я не понимаю… Какое это имеет отношение к моему отцу?

Арианна посмотрела на меня с такой болью и сожалением, что я почувствовал, как в моей груди образовалась дыра. Это было больнее, чем любой мужской кулак, хрустящий по моим ребрам.

— Он приказал убить меня, Никко.

— Нет… — Слово сорвалось с моих губ, пронзив воздух, как выстрел.

Мой отец был много кем. Холодный. Расчетливый. Черствый. Но он никогда этого не сделает…

— Пять лет назад? — Осознание обрушилось на меня. — Когда именно? — Я схватил Ари за плечи. — Когда это произошло?

— Я… — Печаль захлестнула Арианну. — Это было как раз перед праздниками. Я помню, потому что мы готовились к ежегодному конкурсу талантов, и мне не удалось выступить.

Я оторвался от нее, пытаясь подсчитать, пока расхаживал по комнате. Но я уже знал ответ, правда гремела у меня в голове.

— Никко? — Арианна наблюдала, как я замедлил шаг и остановился, проводя рукой по лицу. — В чем дело? Что случилось?

— Моя мать ушла пять лет назад. Ушла, вот так запросто. Она оставила записку, что больше не может этого выносить. Она больше не могла быть рядом с отцом. Она ушла от нас… и я думаю, что это может иметь какое-то отношение к тебе.

Ничто в исчезновении моей матери не имело смысла. Как и большинство жен в семье, она была рядом с моим отцом, несмотря ни на что, несмотря на все хорошее и плохое, несмотря на бесконечную вереницу недоразумений. Но все это время она сохраняла достоинство. И прежде всего, она была любящей матерью для меня и Алисии.

В детстве у моего отца частенько были проблемы с гневом, но он быстро остывал. Я бесчисленное количество раз наблюдал, как он вымещал на ней свое разочарование и гнев. Став старше, я стал ее защитником. Но она ни разу не усомнилась в своей верности, в своих клятвах, оставаясь непоколебимой рядом с ним.

Пока однажды она этого не сделала.

Для моего отца это было как гром среди ясного неба. Со временем, когда мы с Алисией стали старше, он немного смягчился. Отец был более внимателен к ней, осыпал ее подарками и одаривал лаской. Но когда он усадил нас на диван и сказал, что она ушла, часть меня не удивилась. Я почувствовал облегчение. Смотреть, как твой отец избивает твою мать до тех пор, пока ее страдальческие крики не наполнят дом, было тем, что я никогда больше не хотел видеть. Какая ирония, что человек такой чести может быть таким чертовски жестоким.

— Я… я не понимаю. — Арианна потянулась ко мне, и от прикосновения ее тонких пальцев по моему телу пробежали мурашки. Я опустил голову и посмотрел на нее, пряди волос упали мне на глаза. Я никогда ни с кем по-настоящему не говорил о том дне. О том, как четырнадцатилетнему мальчику сказали, что его мать ушла. Алисия восприняла это тяжелее всех. Ей было всего одиннадцать, и наша мама была ее миром. Она чувствовала себя преданной. Не в силах понять, как мать может вот так бросить своих детей.

— Я хочу рассказать тебе все, — признался я, придвигаясь ближе. Достаточно близко, чтобы я мог положить подбородок на голову Арианны и прижать ее к твердым изгибам своего тела. — Я не могу этого объяснить, но я хочу открыть тебе свою душу, Бамболина. Но с моей стороны нечестно просить тебя идти со мной по жизни. По жизни, в которой наши семьи никогда не согласятся на то, чтобы мы были вместе. По жизни, наполненной тьмой, когда ты не заслуживаешь ничего, кроме света.

Она вытянула шею, чтобы посмотреть на меня.