Чесма
Шрифт:
посильно Измене. Общий дух на эскадре был таков, что ни од1го из начальствующих лиц не посмело бы итти наперекор этому общему настроению.
. Нравственная почва была готова. И потому, когда к ночи на 24 июня флот ложился в дрейф по северную сторону острова Хиоса и адмиралы съехались у Орлова, вопрос о том — сражаться или нет — был уже решен и рассуждать об этом было нечего. Оставалось только обсудить те меры, которые надо было принять для наиболее выгодного порядка боя. Сам Орлов писал Екатерине: «Увидя оное сооружение (т. е. весь турецкий флот), я ужаснулся, и был в неведении, что мне предпринять должно? Но храбрость войск вашего императорского величества принудила меня решиться атаковать».
Боевые столкновения с турецким флотом позволили русским морякам получить определенное впечатление о своем противнике. При первой же встрече с турками все успели заметить тот беспорядок, который происходил у них на судах при каждом движении. Опытному морскому глазу было видно, как у них было все неряшливо; видно было, как во время работ спорили и толкались, даже по временам дрались между собой их матросы, как они тянули порознь снасти, причем кривили реи на брасах и топенантах и безобразили паруса. Крик и шум при каждом малейшем маневре доносились до русских кораблей еще прежде, нежели эскадры сходились на пушечный выстрел. Одеты были все они в самые разнообразные костюмы. Палили у турок неискусно и невпопад — так, что после иных выстрелов раздавался громкий смех среди команд русских кораблей.
На русских же кораблях была совершенно другая картина. Команды наши во время плавания вокруг Европы испытали всевозможные бедствия и не боялись труда и никаких опасностей. Все люди были расписаны по "местам, особенно же все твердо знали свои места во время боя, работали дружно и весело; побывавшие
в боях против неприятеля на Морее действовали у орудий проворно, целились хладнокровно и были хорошо обстреляны. Все просились и рвались как можно скорее итти в сражение, а потому имели и большой залог успеха, несмотря на сравнительную малочисленность судов.
VII
РАСПОЛОЖЕНИЕ ФЛОТОВ ПЕРЕД СРАЖЕНИЕМ
Остров Хиос имеет миль до 30 в длину. Он лежит почти по меридиану и отделяется от малоазиатского берега проливом, ширина которого миль 8. На севере этот пролив замыкается с моря группой островов Спаль-матаре, а на юге — выдающимся мысом и образует широкий плес миль в 12 длиной от севера к югу. Вся окружная местность возвышенна и гориста, и потому этот Хиосский плес хорошо прикрыт от ветров и волнения и представляет обширный и спокойный рейд не только для якорной стоянки, но даже для эволюций всякого рода судов. На севере, подле малоазиатского берега, и на юге у Хиоса находятся широкие проходы с моря.
Юго-восточную сторону Хиосского рейда, или его юго-восточный угол, огибает береговая гористая полоса земли, которая образует широкий залив. Южный берег этого залива выдается мили т три к стороне Хиоса, а восточный лежит миль на 5 прямо на север до оконечности мыса Кумути. Почти посредине этого берега, под мысом Кумути, вдается в берег между скал небольшая бухта или гавань, на восточном берегу которой находится древний город Эфес, по-нынешнему Чесме. Эта Чесменская бухта имеет фигуру изогнутой ступни, взятой в профиль, или разогнутой подковы. На входе с северо-запада она имеет в ширину около 5 кабельтовых. Западная ее часть вдается в берег почти на 4 кабельтова, а восточная имеет в длину до 7 кабельтовых. Глубина бухты на главном фарватере — от 15 до
23 м, а во впадинах имеются у берега отмели. На западе, со стороны рейда, бухту заслоняет остроконечный мыс Кезиль, от которого в сторону рейда протянулся риф Колоери, внешняя оконечность которого находится от материка в расстоянии 12 кабельтовых.
В ночь на 24 июня наш флот держался под малыми парусами севернее островов Хиоса и Спальматаре.
Ветер менялся, и в полночь был свежий норд-вест.
Часа в 4 утра лунная ночь смешалась с рассветом, к па корабле Орлова был поднят сигнал: «Приготовиться к бою». Этот сигнал составлял уже только обычную формальность, так как предписываемые этим сигналом бой тревоги, осмотр фитилей, картузов и т. д. уже давно были выполнены. Орудия кораблей давно уже были заряжены двойным зарядом, и это заранее выражало решимость сражаться на близкой дистанции. Ветер продолжал держаться в Ы\У четверти, т. е. был для русских кораблей самый попутный для выхода на Хиосский плес.
Все корабли следовали за кораблем Орлова, не соблюдая точного строя; мелкие суда держались по правую сторону или западнее флота. В таком порядке эскадра проходила между островами Спальматаре и анатолийским берегом. При входе на плес адмиральский корабль принимал несколько вправо — к Хиосу, для того чтобы иметь время исправить строй до вступления в дело. Часу в девятом утра передние наши корабли сходились около адмирала на расстоянии миль трех от неприятельского флота, и с корабля графа Орлова сделан был сигнал: «Построить линию баталии». После этого передние корабли, следуя адмиралу, приводили на ОМО и клали грот-марсель на стеньгу, а прочие постепенно занимали свои места, соблюдая шахматный порядок.
Теперь с русских кораблей был уже хороню виден турецкий флот. Он стоял на якоре впереди Чесменской бухты носом к востоку или к правому флангу. Строй
его составлял изогнутую линию, выпуклой стороной обращенную к югу — по направлению почти от ОЬЮ на \\'5\У. С правого фланга своего он был прикрыт берегом, а левым выступал впереди оконечности рифа Ко-лоери. С фронта на первый взгляд он представлял густую массу судов числом приблизительно до 70, скученных между берегом и рифом на промежутке версты в две. Вглядываясь же внимательно, можно было рас- } смотреть довольно стройную линию, состоявшую из 10 двух- и трехдечных кораблей. Они имели между собой очень малые интервалы: с небольшим до полукабельтова. За первой линией кораблей в очень близком от нее расстоянии и против соответствующих интервалов расположена была вторая линия двудечных кораблей и больших фрегатов, а за ними уже без особого строя скрывались мелкие военные и транспортные суда.
С русской эскадры из-за передних турецких кораблей были видны одни мачты этих задних судов; на левом фланге турецкого флота держались на веслах галеры и вооруженные баркасы.
Обе передние линии неприятельского флота представляли вместе плотную двух- и трехъярусную батарею, вооруженную почти 700 орудиями. *
Против этой силы один борт со всех 9 наших кораблей представлял только 300 орудий. Всего у турок в строю, в двух передних линиях, было 16 кораблей и 4 больших фрегата, да за линиями и кругом — до 50 судов, малых военных и транспортных. В передней линии находились 3 флагмана — на первом, четвертом и седьмом кораблях. ,
В 10 часов утра на корабле Орлова снова собрались командиры кораблей, при участии которых был окончательно выработан план атаки. В начале одиннадцатого часа корабли русской эскадры начали выстраиваться в соответствии с планом боя.
День становился знойным. Ветер продолжал дуть легкий брамсельный от К, склоняясь отчасти к XV, т. е.
был самый крутой бейдевинд для вступления в действие, и потому нашим кораблям приходилось итти прямо к голове турецкой колонны, т. е. начинать атаку с восточного или правого фланга ее линии, а потом располагаться по способности и, соответственно фронту неприятельских кораблей, сжимать у себя интервалы также до полукабельтова. Таким образом при неровном движении кораблей под парусами приходилось, как говорилось тогда, каждому кораблю нести свой утлегарь на гака-борте своего передового корабля. Так и старались выполнить этот маневр передовые корабли.*
Все они были 66-пушечные, кроме «Святослава», который имел 72 орудия.
Впереди шел корабль «Европа» (Ф. А. Клохачев), вторым «Евстафий Плакида» (А. И. Круз; флаг адмирала Спиридова); третьим шел корабль «Три Святителя» (Хметевский). Эти три корабля составляли авангард под начальством Спиридова.
Затем следовала кордебаталия Алексея Орлова. Первым «Иапиуарий» (Борисов), «Три Иерарха» (Грейг, кейзер-флаг Орлова), «Ростислав» (Василий Лупанднн).
После них — арьергард Эльфинстона: «Не тронь