Чтение онлайн

– Иван Павлович, ведь революция спасла Россию от гнилого режима... спокойно возразил Алексей Алексеевич, - а без народа революции не бывает... без народа - это заговор, мятеж, в лучшем случае - удачный переворот!

– Я вижу, вы марксистской теории научились!..
– съязвил Романовский. Уж не Ленина-Ульянова ли почитываете?!

– А хоть бы и так, - усмехнулся Соколов.
– Почему не набраться уму-разуму?

Романовский задохнулся от возмущения.

– Может быть, еще и жалкого адвокатишку Керенского защищать будете?!

– Успокойтесь, Иван Павлович!
– спокойно сказал Соколов.
– Этого фигляра я презираю...

Романовский утер пот со лба. Он решил, что все-таки нашел в Соколове единомышленника.

– Я вам расскажу, как офицерство срезало его лизоблюдов на государственном совещании в Москве, я только что оттуда... Представляете, Керенский сидит в особом кресле на сцене Большого театра, а за спиной его стоят навытяжку два адъютанта в штаб-офицерских чинах, - делился свежей историей генерал.
– Так вся наша офицерская фракция направила к этим хлыщам боевого полковника, он им и рявкнул: "Если вы парные часовые, то это уместно только у трупа военного министра!.." А гвардейская молодежь вообще хотела вызвать этих фендриков на дуэль.

– Интересна...
– протянул Алексей.
– И что же вы предлагаете мне?

Генерал Романовский откинулся на стуле и сложил руки на животе. Помолчал, словно собираясь с мыслями. Соколов ждал.

– Лавр Георгиевич желает установить сильную власть и водворить порядок...
– начал он.

– Военная диктатура?
– задал вопрос Алексей.

– Называйте как хотите, но беспомощное Временное правительство должно уйти и освободить место для сильной личности...

"Это твой дурак Корнилов - сильная личность?" - хотел спросить Соколов, но с юности привитая субординация удержала его от такого вопроса о верховном главнокомандующем.

– ...которой может быть только верховный главнокомандующий, располагающий силой армии, - докончил мысль Романовский.
– Более того, я могу вам открыть, что даже некоторые министры идут с нами рука об руку, продолжал он.

"Явно он имеет в виду Коновалова и Терещенко, ради которых и придумана вся эта затея..." - подумал Соколов.

– Сейчас мы отбираем лучшие войска и боевых офицеров, чтобы идти походом на Петроград, - открыл карты Романовский.
– Я пригласил вас, чтобы обсудить, какие части может отправить Западный фронт для поддержки корпуса генерала Крымова?

"Ах вот, значит, кому поручено таскать каштаны из огня революции для Лавра Георгиевича!" - иронически подумал Соколов. Он подался вперед, посмотрел прямо в глаза Романовского.

– А почему вы думаете, что я примкну к заговору?

– Но ведь вы же против Керенского?!
– удивился генерал.

– Против Керенского, - подтвердил Соколов, - но и против пролития крови своего народа... А попытка установить диктатуру будет означать гражданскую войну... Неужели вы этого не понимаете? Ведь за Корниловым окажется явное меньшинство, даже в армии. И это меньшинство назовут контрреволюцией.

– А вы думаете, порядок установят Советы "собачьих и рачьих депутатов"?!
– повысил голос Романовский.

– Уж не господа ли Коноваловы и рябушинские?..
– сузил глаза Алексей. Ведь мы, офицерство, - частица народа... Особенно те из нас, кто не имеет никакой собственности и живет лишь на жалованье...

– А вы, однако, обольшевичились, Алексей Алексеевич!
– нахмурился Романовский.
– Видно, с вами не договориться... Но я думаю, что вы поступите сообразно чести офицера?!

– Я могу возвращаться в Минск, ваше превосходительство?
– перебил его вопросом Соколов.

– Хоть сегодня, ваше превосходительство!
– овладев собой, ответил Романовский.

Алексей понял, что ему больше нечего делать в Ставке. Чтобы не сидеть за одним столом с генералом Корниловым и корниловцами за обедом в отеле "Бристоль", где по-прежиему отличалось хлебосольством офицерское собрание чинов Ставки, он заказал билеты на вечерний поезд. Единственный, к кому Алексей зашел поговорить о делах своего фронта, был Павел Александрович Базаров. Полковник, казалось, знал все.

– Тебя уговорили?
– поинтересовался он.

Соколов улыбнулся:

– Обругали большевиком!

– Смотри, как бы тебя не арестовали...
– всерьез предупредил Базаров. Всем известно, что Деникин, Клембовский и кое-кто из других генералов тебе руки не подает!

– Это я им не подаю!
– нашелся Соколов, но ему стало не по себе.

– Мы сейчас стоим перед попыткой военного переворота, - угрюмо высказался полковник.
– Если Корнилов возьмет власть, то он разгонит все совдепы, вычистит из правительства всех так называемых социалистов-эсеров, меньшевиков и других... Но самое главное, Временное правительство тоже считает необходимым введение диктатуры против большевиков. Керенский предлагал Корнилову участвовать в директории из трех человек - он сам, Корнилов и Савинков...

По старой дружбе я тебе открою кое-какие секреты... Уверен, что не побежишь с ними к газетчикам, - устало улыбнулся Павел Александрович. Здесь, в Ставке, частенько бывают Гучков и Рябушинский. Видели у Корнилова и бывшего секретаря Коновалова, а теперь комиссара Временного правительства Полякова.

"Наш пострел везде поспел!" - подумал Алексей о Грише.

– Они хотят столкнуть лбами Корнилова и Керенского, вот и требуют для Корнилова свободы действий якобы против большевиков. Но не только в большевиках дело. Идет борьба за власть. Небезызвестный тебе Крымов кстати, большой друг Терещенко, - только что получил под командование Третий конный корпус и вчера отправился из Ставки собирать его на Петроград. Войскам ничего такого не будет сообщено. Им объяснят, что переброска вызывается оперативными соображениями: борьбой с десантом немцев поблизости от Петрограда. Даже дислокация составлена с учетом таких разговоров, Донская дивизия займет район от устья Невы до Ораниенбаума, Уссурийская - от устья до Сестрорецка, а Туземная - ее называют Дикой - разместится...
– полковник эффектно умолк и ехидно выпалил: - ...в Смольном!

Алексей подавленно молчал. Весь этот план означал реальную угрозу революции.

Базаров продолжил рассказ. Он поведал, что, когда корпус Крымова достигнет столицы и расположится в ней и на ближних подступах, Корнилов заставит Временное правительство объявить о введении смертной казни и в тылу, что неизбежно вызовет восстание большевиков. Тогда-то и будет пущено в ход оружие. Сейчас ленинцы еще не готовы к вооруженному восстанию, но положение может измениться. Станет труднее совладать с ними. Керенский сам рвется в диктаторы. Но генералы его опередят... Болтуны в Мариинском дворце немногого стоят. Корнилов же не задумается, чтобы сдать Ригу немцам, только бы напугать всю эту камарилью...

– Зачем ты мне все это рассказываешь?
– нахмурил брови Соколов.

– Надоела вся эта чехарда главнокомандующих, словно министров перед февралем...
– зло ответил Павел Александрович.
– Один Брусилов был настоящий полководец, но он отказался от "чести" стать диктатором.

– Ты прав, Павел Александрович!
– согласно кивнул Алексей.
– Вся эта возня и заговоры - омерзительны. С немцами не умеем воевать, а вот со своим народом... По мне - лучше уж большевики в правительстве. Они по крайней мере честнее и откровеннее. При таком состоянии солдат мы действительно не можем воевать с немцами, впору сепаратный мир заключать...