Чтение онлайн

— Врач, присутствовавший на допросе, утверждал, будто бы убийцы были подвергнуты полной перестройке сознания и покончили с собой усилием воли, — проронил император.

Глаза Веда возбужденно блеснули. Его напускного бесстрастия словно не бывало.

— Это старая запись, но она подтверждает все то, что я услышал от своего информатора. Манипуляторы Люмина превращают людей в роботов. Их искусство достигло таких высот, что убийцы предпочитают умереть, только бы не выдать своих хозяев.

— Их запугали и вынудили покончить с собой.

Вед медленно кивнул и повернулся к экрану, на котором все еще суетились крохотные фигурки.

— Смерть некоторых испытуемых сопровождалась еще более удивительными явлениями. Вторгаясь в неизведанные области, разделяющие мозг и сознание, экспериментаторы отмечают, что после ужаса и страха, в тот самый миг, когда аппаратура фиксирует наступление клинической смерти, у подопытных возникает чувство покоя и умиротворения. Такое впечатление, будто бы прекращение жизнедеятельности приносит мозгу необъяснимое, неестественное наслаждение.

— Различие между мозгом и сознанием? Прекращение жизнедеятельности? К чему эти тонкости, Вед? — язвительным тоном заговорил Халиб, скрывая все возраставшую тревогу. — Смерть, она и есть смерть.

— Прошу прощения, Возвышенный. Я много размышлял над этим и позволю себе не согласиться с вами. Мы используем небольшую часть мозга — ту, что делает нас людьми. Мыслительная деятельность человека управляется корой, которая представляет собой всего лишь тонкий поверхностный слой. Где-то в ней гнездится присущий нам страх смерти, любовь к цветам, неприятие резких запахов и иные эмоции. Вероятно, большая часть мозга, о которой нам ничего не известно — мы не знаем даже, какая ее доля служит вместилищем для сознания, не ведает страха смерти. А может быть, ее мышление подчиняется лишь чистой логике и воспринимает смерть так же легко, как рождение. Ну, а если она знает нечто недоступное людям? Что, если ей попросту нет нужды бояться небытия?

Под напором легкого ветра влажная ткань рубашки облепила тело Халиба. Кожа тут же покрылась пупырышками, волоски поднялись дыбом, оставляя неприятное колющее ощущение. Во рту императора возникла жгучая сухость. Он не отрывал глаз от потухшего экрана. Вед отступил на несколько шагов.

В голове Халиба закружил водоворот мыслей.

Полное, абсолютное подчинение. Могучий инструмент в руках врагов и предателей.

Чувство беспомощности исчезло, едва появившись. Халиба охватил азарт. Контроль над разумом — какая страшная сила! В ней воплотились извечные мечты и чаяния людей — не только доказать, что душа существует, но и управлять ею…

— Никому ни слова об этом, — распорядился он. — Надеюсь, твой умирающий агент не заживется на этом свете… ты понимаешь, что я имею в виду. Уже многие поколения твоя семья и императорская династия рука об руку вершат судьбы Галактики. Но еще никогда перед нами не вставал призрак столь ужасной катастрофы, сулящий вместе с тем не менее блистательное будущее. Секрет Люмина должен стать моим — ради высшего блага человечества. Помоги мне. Открой мне эту тайну, и для наших миров настанут поистине сказочные времена. Мы превратимся в богов.

В первые столетия своего существования династия, породившая Халиба, испытывала бесчисленные невзгоды и тревоги, которые наложили свой отпечаток на устройство императорского дворца. Однако теперь эта древняя твердыня затерялась среди грандиозных архитектурных фантазий более поздних времен. Задолго до рождения Халиба она утратила свое оборонительное значение. Башни и стены дворца, протянувшиеся на многие мили, были облицованы керамической плиткой с росписью, яркой, словно самоцветы. Живописные картины возносили блеск и величие империи до поистине фантастических высот.

Как и прежде, дворцовый распорядок полностью подчинялся соображениям безопасности. День и ночь императоров преследовали навязчивые видения — ухмыляющаяся физиономия молодчика с кинжалом, крохотные смертоносные кристаллы на дне бокала. Долгие века у стола властителя сменяли друг друга слуги, которым вменялось в обязанность пробовать пищу — многие из них покидали сей бренный мир куда раньше, чем им предназначалось природой. Та же судьба подстерегала императоров, слишком поздно осознавших последствия своей чрезмерной доверчивости. Однако подавляющее большинство покушений все же удавалось предотвратить.

Халиб не раз задавал себе вопрос — сохранится ли эта добрая традиция хотя бы на протяжении еще одного поколения. Его с детства преследовали тайные заговоры многочисленных претендентов на трон, но уже тогда у мальчика обнаружились телепатические задатки, и это свойство обрекло его на затворничество.

Пожелав спокойной ночи гвардейцам, охранявшим его опочивальню, император приложил ладонь к чувствительной пластине замка бронированной двери паровианского производства. Он любовно погладил металл. Дверь могла защитить его от любых посягательств, разве что кроме продолжительной осады.

Подданные галактического властителя имеют право в любую минуту убедиться в том, что император жив и здоров, и спальня Халиба была оснащена соответствующим оборудованием. Впрочем, он решительно запретил устанавливать там стереокамеру, которая транслировала бы изображение ночь напролет.

За панелью гардероба прятался электронный имитатор, воспроизводивший записанные заранее данные, которые свидетельствовали о том, что Халиб отлично себя чувствует и крепко спит. Включив прибор, император торопливо приблизился к резной решетке у противоположной стены помещения и прошептал короткую фразу. Датчик, замаскированный в завитках резьбы, опознал его голос и произнесенные слова. Выдвинулись потайные засовы, и Халиб беззвучно проскользнул в дверь, которая тут же захлопнулась за его спиной. Засовы вновь встали на место, издав негромкий звук, похожий на одобрительный смешок.

Халиба окружила непроглядная тьма, в запахе камня и известки чудилась какая-то тайна. Путешествия по подземным туннелям доставляли ему ребяческое удовольствие. Это была другая сторона его жизни. С самого детства он находился под неусыпным присмотром, но сейчас, оставаясь Халибом, он переставал быть императором. В своем мире он превращался в таинственного героя, который становился невидимкой по собственному желанию.

Отогнав романтические фантазии, Халиб протянул руку и безошибочно нащупал фонарь в стенном кольце. Слепящий луч вырвал из темноты узкий проход. Император двинулся в путь, минуя потайные смотровые отверстия. Из некоторых струился тусклый свет — они вели в помещения, в которых находились люди. Другие оставались темными, хотя Халиб отлично знал их местоположение. Они наводили его на мысль о предательстве. Халиб нередко задумывался — не для того ли заговорщики избегают контактов со своими пособниками, чтобы пореже вспоминать о коварстве и низости, которые собираются совершить?

Крутая лестница с узкими ступенями вела вниз, в глубь подвалов дворца. Здесь царил пронизывающий влажный холод; свежие, изысканные ароматы верхних этажей сменились запахом болота и плесени.

Здесь, в подземелье, у Халиба неизменно обострялись все чувства. Теперь он слышал не только шорох насекомых и гневное шипение кричей, которые при появлении незваного гостя яростно буравили его взглядами сверкающих рубиновым блеском глаз и спешили забиться в свои норы. В давно забытых подземных темницах и застенках до сих пор жило эхо голосов, звучавших столетия тому назад. Халибу чудились стоны пытаемых, безумный хохот, звон цепей, грохот дверей и скрежет грубых железных инструментов, разрывающих плоть и ломающих кости. Халиб прибавил шаг.