Чтение онлайн

Десять минут! Счастье! Десять минут с близкими среди этой безысходности!

Персонал спешит с выпиской. И вскоре, когда состояние шва и анализы не вызывают вопросов у врача, мне говорят – домой.

Домой!

Сообщаю радостную новость мужу. Собираю вещи и передаю их медсестре. Сама носить сумки я пока не могу. Выхожу в фойе отделения и сажусь на скамейку. Вокруг снуют туда-сюда мамочки. Кто-то с ребёнком на руках, кто-то без. Все они выглядят довольными. Уставшими, но довольными. Мне почему-то хочется улыбнуться, глядя на них. Повезло им. Как, должно быть, им повезло! И пусть они не понимают этого в заботах о новом человеке. Но я точно знаю, что им повезло.

Мы ехали домой молча. Папа был за рулём, муж сидел рядом. Я смотрела в окно и наблюдала за тем, как идёт снег. Мыслей в голове не было. Была только наша машина и медленный пушистый снег за окном.

По возвращению домой мы пытались жить обычной жизнью. В нашей тесной полуторке всё ещё стояла детская кроватка – пустая. Мы купили её незадолго до больницы, и уже к тому моменту успели собрать. Позже Егор настоял: «Разбирать не будем». И он был прав. Только отчего-то каждую ночь я никак не могла уснуть и вставала со своей постели. Ложилась на пол возле этой детской кроватки и беззвучно рыдала. Прости меня, прости меня, дочь.

Свою трагедию я пыталась пережить, как могла. Я знала, какой диагноз у моей Варвары, но не спешила лезть в интернет и читать информацию о нём. Я слышала о таком заболевании впервые. Глубокое поражение кожи. В нашем случае – поражение 100% кожи. Я знала, что у Вари самая глубокая форма этого заболевания, знала, что выглядит это очень плохо, что это не лечится. Но больше данной информации подпускать в своё сознание я не могла и не хотела.

В один из дней мне позвонила мама. Она была в радостном возбуждении:

– Аня, папа звонил сегодня в реанимацию. Наша Варя открыла глаза!

А ещё через неделю мы узнали, что Варю перевели из реанимации в самое обыкновенное инфекционное отделение. Состояние Варвары стабильное, а потому в реанимационных услугах она больше не нуждается!

Всё это казалось невероятным. Время от времени в голове мелькал голос медсестры: «Вдруг случится чудо?»

И вскоре нас с мужем попросили приехать в детскую областную больницу на разговор.

В условленное время мы уже стояли у дверей нужного нам отделения. Нас встретила молодая врач, я хорошо её запомнила. И имя запомнила – Юлия Станиславовна.

Юлия Станиславовна была очень энергична. Она открыла нам двери и пригласила пройти внутрь.

– Ну что, – сказала она, – пойдёмте знакомиться с дочкой.

Нас завели с тесную палату, обставленную сплошь и рядом кувезами. А в каждом из них – ребёнок. Все дети в этой палате были недоношенными или имели осложнения.

Жестом руки Юлия Станиславовна указала на самый большой и современный кувез в центре палаты:

– Вот тут.

Я подошла к этой огромной прозрачной «коробке» и не поверила своим глазам. Какая крошка! Какая маленькая девочка лежит внутри! Меня не поразили раны по всему телу, сухая кожа и кровоподтёки. Не поразило и то, как старательно Варя пыталась моргать (казалось, ей это даётся тяжело). Меня поразило лишь то, какая она крошечная.

– Нам пора, – говорит Юлия Станиславовна. – Пора.

Она зовёт нас в кабинет. Молча проходим, садимся. Юлия Станиславовна садится за стол напротив нас. В этот момент я успеваю рассмотреть её – молодая, короткие волосы, решительные глаза.

Секунду она смотрит на нас, потом задаёт вопрос:

– Что вы решили?

– В каком смысле? – мы не понимаем.

– Забираете ребёнка?…

Меня зовут Аня и на момент рождения дочки мне двадцать пять лет. Варя – наш первый ребёнок. Мы с мужем ровесники, познакомились, когда обоим было по двадцать два года в театральной студии, где были актёрами. Надо сказать, что это был любительский молодёжный театр, и мы не были профессионалами.

До рождения дочери я работала педагогом и имела образование учителя английского языка. Год я проработала в местной школе, даже заняла первое место в научно-практической конференции по английскому языку. Но работать в школе я так и не полюбила. А запомнила её такой: холодно, бедно, дети шумят.

Позже я познакомилась с будущим мужем и перешла работать в другое учреждение – Центр туризма. В этом учреждении работала завучем мама моего будущего мужа, она и предложила мне стать педагогом дополнительного образования в Центре туризма.

Центр туризма – это учреждение для детей и подростков, наподобие Центра детского творчества. Разница лишь в том, что уклон делается на кружки, связанные с туризмом, спортивным ориентированием и краеведением. Но и кружки для общего развития тут тоже имелись. Один из таких начала вести я.

Уже тогда мне стало интересно заниматься с детьми дошкольниками. Я вела у них занятия экологической, так сказать, направленности, а на деле рассказывала про природу Беларуси. И это были очень интересные занятия!

Мы с Егором начали жить вместе довольно быстро. Родители купили ему полуторку, в которой я поначалу просто гостила. Но месяца через три Егор сказал:

– Так оставайся что ли?

– Останусь, – ответила я.

Вот так я и осталась. А ещё через три месяца, лёжа в кровати перед сном, Егор спросил:

– А что ты думаешь насчёт свадьбы?

– Чьей? – не поняла я.

– Нашей, – говорит Егор.

Я, конечно, согласилась, и через полгода мы сыграли маленькую свадьбу, на которую позвали только самых близких: родителей и друзей.

Внезапно моя жизнь стала полной и интересной. А ещё через полгода мы узнали, что ждём ребёнка.

Мне назначен день, в который я должна лечь в инфекционное отделение к своей дочке. Задача врачей научить меня ухаживать за кожей Варвары, за глазами и в целом научить справляться с её диагнозом.

День моей госпитализации настал. Я помню своё волнение. Захожу в палату, светлую, чистую, и жду. Вот-вот привезут её – мою дочь. В палате две кровати. Одна для меня, вторая, с подогревом, для Варвары.

Слышу шаги в коридоре. Открывается дверь, завозят каталку, на ней Варя. Медсестра аккуратно перекладывает дочь в кровать с подогревом, а мне даёт первые указания. Я внимательно слушаю и киваю головой. Волнение проходит, всё как будто встаёт на свои места.

Наконец медсестра выходит из палаты, и мы остаёмся одни. Впервые, я и она. Мне любопытно и непривычно. Я подхожу к детской кроватке и хочу взять дочь на руки. Протягиваю руки, а она – отбивается, отважно машет кулачками. Защищается.