Чтение онлайн

– Милая, мне так жаль, – сказал он. – Ты заслуживаешь лучшего, я знаю. Но мне кажется, сегодня я не смогу на это решиться. – Именно в этот момент вся моя жалость превратилась в раскаленную лавину гнева.

– Слушай, тебе плохо, потому что твои родители ясно показали: они против нашего брака. Знаешь, а ну и что? С какой стати это тебя так мучает? Я твоя жена. Тебе двадцать шесть. Ты вполне можешь принимать решения, не сверяясь с мамочкой и папочкой... – Я знала, что, ругая его за инфантилизм, я делу не помогу.

Гэйб начнет защищаться или выдумывать новые оправдания. Но я больше не могла его слушать. Я вошла в красную зону, как это называет мой отец.

Тахометр автомобиля показывает скорость вращения двигателя в оборотах в минуту. Таким образом, те, кто водит с ручной коробкой передач, могут переключать передачи, выбирая либо оптимальный режим экономии топлива, либо ускорение. Когда стрелка тахометра оказывается в красной зоне, возникает угроза для работы двигателя. Это предупреждение: дальше так нельзя. Добро пожаловать в мой мир!

В детстве, когда меня переполняли гнев и раздражение, отец спокойно предупреждал: «Стефани, сейчас все разговоры с тобой бессмысленны. Ты в красной зоне. Пока ты вне себя, мои слова на тебя не подействуют, ты только делаешь себе хуже». И он не разговаривал со мной до тех пор, пока я не успокаивалась настолько, чтобы изъясняться связными предложениями, которые не включали в себя слово «ненавижу».

– Но я же в бешенстве, немедленно выслушай меня!

– Сейчас ты во власти эмоций. Эмоции не дают вести диалог и рассуждать. – Отец не уступал мне, и я еще больше бесилась, но рано или поздно мой гнев затихал.

Но сейчас я не заглохну. Гэйб вцепился в руль автомобиля; костяшки его пальцев побелели. Я чувствовала себя матерью, которая впервые привела, ребенка в детский сад и уговаривает краснеющего сына отцепиться от ее ноги. Что мне приманить его сладким пирожком и бежать?

– Я вхожу в дом, Гэйб, с тобой или без тебя! Ты идешь? – Он тупо уставился на меня.

Мне захотелось оторвать Гэйба от машины и ввести в дом, держа руку на его макушке. Вот так. Хороший мальчик. Все у тебя получится.

– Ладно, – произнес он срывающимся голосом. – Теперь я готов.

Мы никогда не заезжали к родителям Гэйба без предварительного звонка по телефону, и поэтому наш нежданный визит должен был их смутить. Для объяснений требовалось время, поэтому мы сняли наши кольца. Гэйб нажал на кнопку звонка и отступил назад.

Я оправила свою юбку. Провела руками по бедрам. Выпрямилась. И потянулась к руке Гэйба, однако он ее отдернул. Многообещающее начало!

– Вот сюрприз так сюрприз, – произнесла Ром таким напряженным голосом, что казалось, он вот-вот сорвется.

Она бросила быстрый взгляд вначале на левую руку Гэйба, а потом на мою.

– Что же, что привело вас сюда? – Она чмокнула нас, приветствуя, как полагалось. – Марвин, это Стефани и Гэйб, у нас еще есть время, – прокричала она из прихожей. – Даймонды уже едут сюда. Мы собираемся пообедать в клубе.

– О, мы не намеревались вам мешать, – произнес Гэйб, запинаясь. – Мы были у отца Стефани и заехали на минутку. – Вот лжец.

– Ради Бога, ты же мой сын, как ты можешь мне мешать? Может быть, ребята, вы присоединитесь и пообедаете с нами? О Боже, вы только посмотрите на меня! – Она схватилась за голову, внезапно осознав, что до сих пор не сняла бигуди.

Не ожидая нашего ответа, она направилась к своей спальне. Во время ее краткого отсутствия Гэйб прошептал:

– Почему бы не сказать им после обеда?

– Ни за что! Ты тянешь время. Богом клянусь, Гэйб, я никуда не пойду, пока ты не поговоришь с ними!

– Но сейчас они торопятся. Момент неподходящий, – проговорил Гэйб сквозь стиснутые зубы.

– Поверить не могу. – Я даже пожалела, что я не надела остроносых туфель!

– Не хотите ли выпить чего-нибудь холодненького? – спросила Ром, возвратившись из спальни с накрашенными губами и взбитыми волосами.

– Нет. А где отец?

– О, он как раз обувается. Пообедаете с нами, да?

– Конечно.

Хватит! Какое нам дело до обеда! Скажи им! В прихожей появился Марвин.

– Привет, дети! – Он потряс руку Гэйба и поцеловал меня в щеку. В его присутствии я почувствовала себя лучше. – Так вы пообедаете с нами и с Даймондами?

– Почему бы и нет?

Чего он ждет? У меня было такое ощущение, что мы участвуем в детской игре «гонки на трех ногах»: что шнурки нашей обуви связаны между собой, и мы спешим к финишу, но при этом тянем друг друга в разные стороны. Впрочем, я предпочла бы бег в мешках. Я бы выиграла, натянула бы мешок на голову Гэйба и как следует его отколошматила.

– Может, вы присядете на секунду?

Вот сейчас придет черед самого трудного. С чего начать? Когда сообщают скверные новости, обычно просят присесть, словно присутствующим грозят обмороки.

– В чем дело? – спросила Ром, демонстративно взглянув на часы. – У нас правда нет времени. Даймонды...

– Ромина, мы вполне можем присесть, – оборвал ее Марвин, садясь и оправляя брюки.

Ром знала, что сейчас произойдет, и хотела потянуть время.

– Вы уверены, что не хотите выпить чего-нибудь холодненького?

Казалось, целую минуту Гэйб стоял молча. Я выдавила из себя извиняющуюся улыбку, жалея, что он не держит меня за руку.

– Вы помните, сколько хлопот и забот у нас было, когда мы пытались назначить дату свадьбы. Нам стало казаться, будто свадьба важнее нашего брака, и мы хотели, чтобы вы двое первые услышали от нас...

– Вы назначили новую дату свадьбы? – с надеждой перебила Ром.

– Мы не хотели, чтобы вы узнали от других людей, и не хотели говорить вам по телефону. – Гэйб взял меня за руку. – Мы поженились в субботу.

Я прикрыла глаза и стала ждать. Я ожидала взрыва. Я тихонько открыла один глаз, потом – другой. Возможно, они не расслышали, что сказал Гэйб? Они продолжали сидеть, не меняя позы. Никто не потерял сознания. Наступило затишье перед бурей. Я в этом не сомневалась!

– Не могу сказать, что мы удивлены, – жизнерадостно произнес Марвин. – К этому все шло. – Вообще-то теперь следовало бы обнять нас и поздравить.

– Конечно, мы все равно хотим отпраздновать свадьбу приемом, когда вам будет удобно, – добавил Гэйб, – и не принимайте наш поступок на свой счет. Просто все это превратилось в настоящий сумасшедший дом. Пожалуйста, не считайте, что мы хотели досадить вам, здесь нет ничего личного.