Чтение онлайн

– Понимаю его чувства.

В младенчестве я была очень привязана к соскам из серии, которую потом перестали производить. Родители пытались заменить их сосками новых моделей, но я выплевывала все подряд. «И как же вы вышли из положения?» – спросила тогда я. «Мы скупили все экземпляры твоих любимых сосок, – сказала моя мама, – а когда они закончились, просто терпели твой плач. В конце концов ты сдалась». Хотелось бы мне сейчас сказать, что тогда я хорошо усвоила урок, что научилась обходиться без спасательного круга, но, боюсь, я осталась прежней. Просто я выросла и переключилась на любовные отношения вместо сосок. А правильной модели соски «бой-френд» мои родители явно не нашли.

– А что это у тебя за фотокамера, Стефани? – спросил муж Джейми.

– О, а это моя детка. Я купила ее пару месяцев назад. Ты ведь меня знаешь, я вечно что-нибудь затеваю. – Я погладила фотокамеру и обернулась к Джейми. – Мне до смерти надоело вкладывать всю свою энергию во взаимоотношения с парнями, которые в конце концов оказываются никчемными. Понимаешь? – Нет, конечно же, она не понимала. – И поэтому я решила переключиться. Тратить силы на себя. Понимаешь? – Этого она тоже не понимала.

Она тратила силы на воспитание сына, на любовь к мужу. И моя жизнь могла бы стать такой же. Но вместо этого мне пришлось создавать себе новую жизнь.

– Готовься начать жизнь сначала, Гэйб, эту попытку ты испортил, – закричала я сквозь закрытую дверь квартиры, когда Гэйб возвратился с Линусом. – Ты ведь даже свой домашний номер никому не сообщаешь, значит, ты и не живешь здесь, наверное!

– Не глупи, Стефани. Открой дверь. – Он и понятия не имел о том, что дверь – его союзник: она отделяла меня от него.

– Здесь для тебя нет места. – Сказав «здесь», я коснулась рукой сердца.

Я представила, как Гэйб стоит с той стороны двери, переминаясь с ноги на ногу, и пытается понять, о чем это я. Но наверняка у него в животе уже заныло при мысли о том, что я могла о чем-то догадаться. Мне хотелось увидеть его лицо, посмотреть, как он станет мне врать, и возненавидеть его по-настоящему. Прежде чем открыть дверь, я глянула на сестру, сидящую на диване.

– Не могу в это поверить, Ли. Мне так скверно. – Сестра посмотрела на меня и впервые за все время, что я ее знаю, промолчала в ответ.

Когда я отперла дверь, Линус рванул вперед и уткнулся в колени Ли.

– Я этого не вынесу! Я этого не заслуживаю! Как ты мог? – визжала я, тыча пальцем в Гэйба.

Он раскинул руки и ждал – не знаю, чего именно. Потом он переступил с ноги на ногу и заорал:

– Может, хватит орать? Понятия не имею, о чем ты...

Я заколотила кулаками по его груди – даже, пожалуй, не столько колотила, сколько пихала. У меня было подсознательное оглушение, что так и следовало вести себя, уличив мужа в измене. Визжать и бить его. Мне не хотелось колотить Гэйба, но я не представляла, что еще можно сделать.

– Ли, останови ее, иначе я не выдержу и тоже ее ударю.

– Так тебе кажется, что ты причинил мне недостаточно боли?

– Да о чем ты? – Когда он мне ответил, в меня полетела слюна.

Он оторвал от себя мои руки и прижал их мне к груди.

– Кто такая Берни?

Гэйб озадаченно отпустил меня.

– Берни? Я не знаю никакой Берни. Что ты...

– Вот это! – Я схватила распечатанный мною е-мейл и сунула ему. – Я вот про это!

Некоторое время Гэйб изучал слова, которые я обнаружила и распечатала.

– Отвечай! Кто эта Берни?

Гэйб притих, словно я изо всех сил грохнула дверью.

– Ее зовут Берн. «И» на конце не произносится.

– Как город в Швейцарии, что ли? Ты что, шутишь?

– Ничего особенного не случилось, Стефани. Между нами ничего не было!

– Я же беременна, ты, поганец! – Я орала так, как будто меня грабили; у меня разрывалось горло. Я подбежала к входной двери и распахнула ее. – Габриель Розен, ты лжец и змея! Катись отсюда к чертовой матери!

– Заткнись, тупая латина! Не ори на весь дом! – Лицо Гэйба покраснело, а на виске пульсировала жилка.

– Гэйб, это уже слишком. – Ли встала между нами.

– Прости, Ли. Ты права.

– Ах, все так просто? – закричала я, пихнув его в плечо. – Что, если я скажу тебе, что ты низок, ты тут же извинишься? Нет, к дьяволу. Мне не нужны твои извинения! Как ты мог, Гэйб? – Теперь я всхлипывала. – Как ты мог? – прошептала я.

Во рту пересохло, я стояла и дрожала, опустив голову. Он прижал меня к себе.

– Стефани, мне очень жаль, – тихо проговорил он, – но у нас с ней ничего не было.

– Не пытайся обмануть меня. Я уже с ней разговаривала! Ты ходил с ней на прием! Ты уложил свою беременную жену в постель, а потом отправился развлекаться с ней и приятелями по клинике! Ты представил ее сослуживцам! Ты хоть понимаешь, как ты меня унизил? Они все, небось, думают, что я об этом знала. А ей ты даже не сказал, что женат. А потом ты приходишь сюда и пишешь ей письма о том, как ты о ней скучаешь! Как ты можешь?

Я знала, что унижение – слишком мелкое чувство в свете всего того, что со мной происходило, но именно оно меня сейчас охватило. Мне хотелось бы наплевать на то, как я выгляжу в глазах окружающих, но ничего из этого не получалось. Так вот странно проявляются душевные раны.

– Правда, Стефани, ты преувеличиваешь.

– Если у вас ничего не было, дай мне свой мобильник. – Внезапно я заговорила по-деловому, словно просила у него кусочек мела.

– Остановись, Стефани!

Я потянулась к сотовому телефону, но Гэйб схватил меня за руки.

– Если тебе нечего скрывать, дай мне телефон. Что боишься, что я найду там ее номер?

– Там нет ее номера. Она всегда просто посылала сообщения мне в клинику на пейджер.

Оказалось, что он познакомился с Берни, когда у ее дочери, всего двумя годами меня моложе, обнаружилось воспаление инфицированного лимфатического узла. Гэйб обследовал девушку, а потом переключился на мамашу. «Позвольте мне отблагодарить вас». Я представила, как она легонько притронулась к его руке. «Не сыграете ли со мной в гольф в загородном клубе?» Гэйб уступил ее просьбе. И продолжал уступать ей дни и ночи напролет, прямо после того, как оправдывался передо мной: «Прости, детка. Я увяз в делах клиники. Я исправлюсь. Обещаю тебе».

Выхватив у него телефон, я помчалась в ванную комнату и заперла дверь. Гэйб кинулся за мной, но не успел. Пока я просматривала телефонные номера и архивированные сообщения, он колотил в дверь. Он посылал ей эсэмэску из примерочной «Барнис», куда я ходила вместе с ним: мол, он предвкушает прием. Ну, еще бы.

Пока я сидела в ванной, телефон Гэйба задребезжал у меня в руке. На дисплее высветился номер Берни.

– Ты можешь сейчас говорить? – спросила она, прежде чем я успела произнести что-либо.