Чтение онлайн

А вот к сегодняшней Надиной вечеринке мне ещё предстояло готовиться. Этому я посвящу первую половину «долгожданного» воскресенья (потому и встал сегодня рано). Надя давно не вмешивалась в «кухонные» дела. Не отступили мы с Мишиной мамой от нашего нового семейного правила и в этот раз. Я ещё в понедельник пообещал Надежде Сергеевне, что возьму на себя заботу о «наполнении» праздничного стола (Наде доверил лишь «разобраться» со спиртным). В пятницу согласовал с именинницей «меню». Вчера утром в компании Нади и Виктора Егоровича Солнцева привёз с рынка продукты, отварил овощи на салаты, замариновал в майонезе мясо. А примерно через час мне на помощь явятся Зоя Каховская и конопатый Вовчик (куда же без него).

Я посмотрел на часы, вздохнул. Снова громко зевнул. Слез с кровати и поплёлся будить Надю: не позволю ей пропустить зарядку даже сегодня.

На один день моя комната превратилась в склад. Мы с Вовчиком перенесли туда не только стопки «адидасовских» теннисок, но и всё, что сумели вынести из гостиной: рулоны тканей, швейную машину, стойку с цветами (расставили цветочные горшки на письменном столе). Перетащили и кресла с журнальным столиком (загородили ими проход к балкону) — соорудили для гостей крошечную танцплощадку. К приходу Виктора Егоровича (он обещал явиться на час раньше Надиных подружек) Надежда Сергеевна и Зоя уже расставили на столе предметы «праздничного» сервиза.

Хозяйка квартиры встретила Солнцева при параде (в новеньком, собственноручно пошитом для сегодняшнего торжества платье), приняла букет цветов (всё те же гвоздики), подставила щёку для поцелуя. Виктор Егорович обрушил на виновницу торжества град комплиментов (он не стеснялся повторять и те, что говорил уже не однажды); передал мне бутылки с водкой и вином. Мы с рыжим помощником часть спиртного отнесли к столу, часть загрузили в холодильник (сегодня переполненный). Мне Виктор Солнцев отчитался, что купил мороженое и пельмени — поместил их у себя дома в морозильную камеру.

Пельмени я ещё в четверг потребовал у него, чтобы накормить вечером свой отряд любителей историй о Гарри Поттере (как и обещал Наде, сегодняшний сбор мы проведём в квартире Солнцевых — Павлик нас там уже дожидался). А мороженое скрасит детишкам ожидание моего возвращения: сам я не планировал провести весь день с юными приятелями — уйду к дому Оксаны Локтевой (вот только пока никого, даже Зою, не посвятил в свои планы). Я полюбовался на аккуратно причёсанного и гладко выбритого отца, передал его в надёжные руки Мишиной мамы. И сообщил Каховской и Вовчику, что пора идти в гости к Солнцевым.

В этот раз я не испытал трепета, подходя к двери своей бывшей квартиры. И она уже не казалась мне «родной», пусть я и узнавал на её обивке каждую вмятину и царапину. При виде дверного замка рука не потянулась к груди, где я в детстве носил на шнурке ключ (не раз уже в этой жизни видел тот шнурок на шее у Павлика). Я переложил в левую руку сумку с лимонадом (купили его по дороге) — весело звякнули бутылки. Снова чихнул от витавшего в воздухе подъезда коктейля запахов (смесь запашка хлорки и аромата табачного дыма), тыльной стороной ладони потёр кончик носа. Преспокойно вдавил пальцем кнопку звонка (сердце при этом продолжило биться в привычном ритме) — услышал прозвучавший за дверью знакомый сигнал. И тут же прикинул, за какое время Паша доберётся из гостиной (там телевизор) до прихожей.

Павлик обрадовался нашему появлению. Мальчик радостно улыбался, пересказывал нам «ценные указания» своего отца. Я слушал его и по-хозяйски показывал Вовчику и Зое, где поставить обувь; достал им из тумбочки тапки (обычно те извлекались при визитах тётки и её семейства). Заметил в зеркале своё отражение — вдруг понял… что оно именно моё. Уже привык рассматривать по утрам в зеркале светловолосого большеглазого мальчишку. Помнил я себя и солидным мужчиной с седыми висками. А вот облик Павлика Солнцева… теперь был только его. Я больше не видел в мальчике себя из прошлого. Его ухмылка, движения бровей, взмахи длинных ресниц — всё это теперь ассоциировалось только с ним. Может, потому что я в прошлом детстве и не видел себя со стороны. Зеркало — не в счёт: оно часто обманывало (показывало нас иными, непохожими на нас реальных).

Мой сегодняшний рассказ о «мальчике, который выжил» получился путаным и сумбурным. Ещё вчера я добрался до пророчества профессора Трелони. А сегодня рассказывал детям о Лунатике, Бродяге, Сохатом и Хвосте. Пересказ фильмов о Гарри Поттере в моём исполнении давно превратился в бесконечный сериал, куда я приплетал и собственные домыслы, и сцены из других фильмов и книг. Не всегда мои враки хорошо вплетались в историю Джоан Роулинг (иногда они выглядели чужеродными пристройками), но детям нравились. Потому я не только напрягал память, но и давал волю фантазии. Сделал родителей (приёмных) Драко Малфоя древними вампирами, а Воландеморта — потомком Джека-потрошителя. Сегодня я особенно увлёкся домыслами: мысли всё меньше задерживались на приключениях Гарри — я всё больше размышлял о своих сегодняшних планах.

Сообщил детям, что на несколько часов лишу их своей компании (когда стрелки настенных часов встретились на циферблате рядом с цифрой «два»). Сообщил книголюбам, что по первой программе идёт фильм «Две весёлые смены»; по второй скоро покажут фильм-концерт «Умельцы». «А ещё примерно в три-четыре часа на экране телевизора будет петь Алла Пугачёва», — вспомнил я. Предложил своим юным приятелям дождаться моего возвращения у «телека» — есть мороженое, пить лимонад. Пообещал: вернусь в начале седьмого. Вовчик и Паша безропотно согласились, помчались к холодильнику за пломбиром. Зоя потребовала объяснений — сказал ей, что «пришло время кое-что исправить». Каховская кивнула (подумала о Свете Зотовой?), спросила: не понадобится ли мне помощь. Пообещал, что справлюсь — и сам не усомнился в своих словах.

Задумка у меня была простая: явлюсь к дому, где жила Оксана Локтева, проберусь в нужный подъезд и устрою там на три-четыре часа наблюдательный пункт — буду контролировать всю «движуху», что произойдёт в воскресенье днём рядом с квартирой Локтевых. Примерное время появления убийцы я знал (сомневался, что тот долго бродил по квартире, где спала Оксана — скорее всего, он туда «пришёл, увидел…»). Поэтому любой, кто в известный отрезок времени подойдёт к интересовавшей меня двери, станет подозреваемым — я сомневался, что таких наберётся много (скорее — будет всего один человек, если только сегодня к девятикласснице не ломанутся почтальоны с поздравительными телеграммами).

В прошлый раз Оксанины соседи не заметили рядом с её квартирой бурного движения (соседи вообще никого не видели). Камеры видеонаблюдения пока в подъездах не ставили: их заменяли сидевшие около подъезда пенсионерки, которые утверждали, что в тот день мимо них не «шастали» посторонние (и уж тем более, мимо этих бдительных гражданок не проходил никто с окровавленными руками). «Чужих» отпечатков пальцев в квартире Локтевых милиционеры не обнаружили. А причинам появления тех, которые они нашли, имелись «правдоподобные» объяснения. Мать жертвы говорила, что к ним редко наведывались гости — только подруги её дочери, да ещё захаживал «знакомый» с пятого этажа.

«Знакомым» Оксаниной мамы оказался тот самый учитель истории, на столе которого в учительской нашли свёрток с окровавленным ножом. На его причастность к смерти девятиклассницы указывали все факты — нож, отпечатки, рассказы Оксаниных подруг о таинственном «взрослом ухажёре» Локтевой. Вот только у школьного учителя было «железное» алиби на тот воскресный день. Я после и сам перепроверял его — признал, что сложно не поверить в показания большого количества свидетелей. В момент убийства Оксаны Локтевой папин коллега был далеко от Великозаводска (в Новосибирске), и находился под прицелом многочисленных глаз (а вот папиным «алиби» были лишь слова семилетнего мальчика — мои…).