Чтение онлайн

Это не был полный разрыв связи, поскольку мы всё еще были неразрывно спаяны делом Сорокопута. Она была моим источником. У неё был доступ к Метцу и расследованию ФБР; у меня был доступ к ней. Хотя мы общались только по электронной почте, это всё же было общением, и я не раз пытался вовлечь её в разговор, выходящий за рамки отношений «источник — репортер». Но она пресекала и отбивала любые подобные попытки, требуя, чтобы отныне мы сохраняли сугубо профессиональный тон.

Я наблюдал за ней, пока Рэй устанавливал микрофон перед её губами и просил произнести свое имя для настройки уровня звука. Она все это время избегала встречаться со мной взглядом. Оглядываясь назад, я был озадачен этим поворотом событий не меньше, чем всем остальным, что произошло в этом деле. Я не мог понять, что такого было — или чего не хватало — внутри меня, что заставляло сомневаться в очевидном и искать трещины в самом надежном фундаменте.

Как только мы вышли в эфир, я начал с заготовленного вступления, которое использовал в начале каждого выпуска:

— Смерть — это моя тема. Я зарабатываю ею на жизнь. На ней я строю свою профессиональную репутацию... Я Джек Макэвой, и это «Убойный отдел», тру-крайм подкаст, который уводит вас за заголовки газет и ставит на след убийцы вместе со следователями, ведущими дело.

— Этот эпизод завершает наш первый сезон живой дискуссией с участием следователей, адвокатов и журналистов, которые сыграли свою роль в разоблачении и охоте на серийного убийцу, известного как Сорокопут...

И всё в таком духе. Я представил участников круглого стола и начал принимать вопросы слушателей. Большинство из них были простыми и предсказуемыми. Я выступал в роли модератора, выбирая, кому из участников переадресовать вопрос. Всех заранее проинструктировали отвечать коротко и четко. Чем короче ответ, тем больше вопросов мы успеем охватить. Я направлял Рэйчел больше вопросов, чем следовало бы, полагая, что это создаст иллюзию нашего общения. Но через какое-то время это стало ощущаться пустым и неловким.

Самый необычный звонок поступил от женщины, назвавшейся Чарис. Она не задала вопроса о деле Сорокопута. Вместо этого она рассказала, что одиннадцать лет назад её сестру Кайли похитили и убили, бросив тело в песке под пирсом в Венисе. Она сказала, что полиция так никого и не арестовала, и, насколько ей известно, расследование не ведется.

— Мой вопрос: не могли бы вы расследовать её дело? — спросила Чарис.

Вопрос был настолько неожиданным, что я запнулся с ответом.

— Ну, — сказал я, — я, наверное, мог бы взглянуть на него и проверить, что сделала полиция, но я не детектив.

— А как же Сорокопут? — настаивала Чарис. — Вы же расследовали его дело.

— Обстоятельства были немного другими. Я работал над статьей, и она переросла в дело о серийных убийствах. Я...

Меня прервали гудки. Чарис повесила трубку.

После этого я вернул дискуссию в нужное русло, но эпизод всё равно затянулся. Заявленный час растянулся на полтора, и единственными моментами, когда мы отвлекались от вопросов слушателей, были рекламные вставки наших спонсоров — в основном других криминальных подкастов.

Дозвонившиеся слушатели были в восторге от «Убойного отдела», и многие с нетерпением спрашивали, о чем будет следующий сезон и когда он начнется. На эти вопросы у меня пока не было официального ответа. Но было приятно осознавать, что там, снаружи, есть аудитория, которая ждет. Это немного подняло мой падающий дух.

Должен признаться, втайне я надеялся услышать его. Сорокопута. Я надеялся, что он был одним из слушателей подкаста и не сможет удержаться от соблазна позвонить, чтобы подразнить или пригрозить журналистам и следователям. Именно поэтому я позволил эфиру затянуться. Я хотел дать слово каждому дозвонившемуся, на случай, если он ждет своей очереди.

Но этого так и не случилось. Когда мы ответили на последний вопрос и отключили прямой эфир, я посмотрел через стол на Меца. Мы заранее обсуждали вероятность того, что «субъект» — как говорят в ФБР о неизвестном подозреваемом — позвонит. Он покачал головой, и я пожал плечами. Я взглянул на Рэйчел, сидевшую рядом с Мецем. Она уже снимала наушники. Потом я увидел, как она коснулась его руки и наклонилась, чтобы что-то прошептать. Жест показался мне слишком интимным. Мое настроение упало еще ниже.

Я завершил запись дежурными благодарностями всем причастным: участникам, спонсорам, студии и звукорежиссеру. Я пообещал слушателям, что мы вернемся с новой главой в деле Сорокопута, как только что-нибудь произойдет. Мы закончили под мелодию саксофонистки Грейс Келли «By the Grave».

Вот и всё. Я снял наушники и повесил их на стойку микрофона. Остальные сделали то же самое.

— Спасибо всем, — сказал я. — Это было хорошо. Я надеялся, что Сорокопут позвонит, но он, наверное, был занят стиркой сегодня.

Это была жалкая и бестактная попытка пошутить. Никто даже не улыбнулся.

— Мне нужно в дамскую комнату, — сказала Рэйчел. — Так что я ухожу. Рада была всех видеть.

Вставая, она улыбнулась мне, но я не мог возлагать на эту улыбку никаких надежд. Я смотрел, как она выходит из студии.

Гаспар и Руис ушли следующими, так как им обоим предстояло ехать обратно в округ Ориндж. Я спросил Рэя, на линии ли еще Эмили, но он сказал, что она отключилась. Майрон ушел следующим, за ним Метц. Я остался с Рэем, который спрашивал, хочу ли я, чтобы он сократил запись до часа или выложил её целиком как финал сезона. Я сказал ему выкладывать всё. Те, кто не слушал прямой эфир, смогут скачать полную версию и слушать столько, сколько захотят.

Я спустился на лифте в подвал здания. Гараж был вечно переполнен, и парковщик по имени Родриго постоянно переставлял машины, запертые вторым рядом, чтобы люди могли въезжать и выезжать. Когда двери лифта открылись, я увидел через нишу, что Рэйчел стоит в гараже вместе с Метцем, ожидая свои машины. Я задержался на мгновение. Сам не знаю почему. Я подумал, что если Мец получит свою машину первым, у меня будет шанс поговорить с Рэйчел и, может быть, пригласить её на встречу, чтобы прояснить ситуацию между нами. За последний месяц я использовал доходы от рекламы в подкасте, чтобы взять в лизинг новую машину и снять квартиру побольше. После десяти лет езды на раздолбанном джипе я обзавелся новым авто: внедорожником «Рендж Ровер», который был воплощением зрелости и безопасности. Я подумал, может, мы оставим машину Рэйчел в гараже и пройдемся вверх по улице до ресторана «Miceli’s», чтобы выпить по бокалу вина.

Но я ошибся. Родриго подогнал машину, которую я узнал как служебный автомобиль федералов, и они оба направились к ней; Рэйчел пошла к пассажирской двери. Это сказало мне больше, чем я хотел знать. Сгорая от стыда, я подождал, пока они отъедут, прежде чем выйти из ниши в гараж.

Но я не рассчитал время. Как только я вышел, Рэйчел повернулась на сиденье, чтобы потянуться за ремнем безопасности. Наши взгляды встретились, и она улыбнулась, пока машина федералов выезжала. Я принял это как улыбку-извинение. И как прощальный взгляд.