Чтение онлайн

Спустя два часа на могилу Ломаного упала последняя горсть земли. Колыма похоронил друга с почетом. Его обмыли, переодели в чистое и даже сколотили дощатый гроб и деревянный крест. В условиях дикой тундры это немыслимая роскошь. Коля Колыма сказал над гробом небольшую речь. Он вспомнил, каким верным другом был Ломаный, который погиб, не сдавшись. Сказали по нескольку добрых слов и другие старатели, многие из которых тоже хорошо знали Ломаного.

Но после похорон у Коли Колымы оставалось на прииске еще одно дело.

Саша Охотник был еще жив. Он был крепко связан и лежал рядом с крыльцом штаба, ожидая своей участи. И ждать ему оставалось уже недолго.

От старого кладбища Колыма сразу направился к штабу. Следом за ним потянулись и старатели.

– Люди, – сказал Колыма, дойдя до штаба и повернувшись лицом к мужикам, – из-за этой суки, – он кивнул на лежавшего у него под ногами Охотника, – погиб мой кореш. И я приговариваю суку к смерти. Все согласны со мной?

Старатели одобрительно загудели. Все были согласны, что за такое предательство смерть – единственная достойная кара. Но Колыма еще не закончил.

– А раз согласны, помогите мне. Запускайте дизель!

На этот раз мужики удивленно молчали.

– Зачем? – выкрикнул один из них.

– Затем, чтобы эта сука легкой смерти не увидела, чтобы потом люди друг другу рассказывали, как такие твари подыхают.

– Пускай дизель!

За то время, пока Колыма жил среди старателей, он успел набрать среди них немалый авторитет. Его послушались, и через несколько минут дизель заработал.

Услышав звук работающего мотора, Колыма подошел к стоявшей возле штаба циркулярной пиле и потянул кабель к дизелю. Обычно эту примитивную циркулярку старатели использовали для нарезки опалубки, которой укрепляли края ям, чтобы не обвалились и не засыпали людей. Но на этот раз у Коли Колымы на уме было иное. Он подключил кабель и снова вернулся к штабу.

– А ну, люди, помогите-ка мне его на стол взвалить! – Он взял связанного Охотника за плечи и выжидательно смотрел на старателей.

– Ты что, хочешь его… – не договорил один из самых молодых.

– Именно, – спокойно ответил Колыма. Глаза у него были холодными, как лед. – Только так с такими и нужно поступать.

– Правильно, – спокойно сказал седой и шагнул вперед. – Давай я тебе помогу.

Вдвоем они легко взвалили связанное тело на подвижный стол циркулярки.

Поняв, что его ждет, Охотник начал дико извиваться, мычать, пытаться вытолкнуть изо рта кляп, но он был связан надежно.

– Проволока нужна, – сказал Колыма. – Или еще веревка. Надо его к бревну какому-нибудь привязать.

От группки старателей отделились двое, они зашли в штаб и через несколько секунд вышли оттуда с несколькими кусками проволоки.

– Держи, Колян. – Они протянули проволоку Колыме. – Ты все правильно делаешь.

Через минуту Охотник был надежно примотан к длинному бревну, а само бревно закреплено на столе. Колыма еще раз проверил все узлы, отошел от стола и нажал кнопку запуска. Циркулярка взвыла и закрутилась. Привязанное к бревну тело бешено задергалось, замотало головой. Но веревки и проволока держали крепко. Колыма нажал на кнопку, приводящую в действие подвижный стол, и бревно вместе со связанным телом очень медленно поползло навстречу сверкающим зубьям пилы. От напрасных попыток закричать у Охотника побагровели щеки и вылезли из орбит глаза, а из носа пошла кровь.

Стоявшие вокруг пилы мужики стали медленно пятиться назад.

Все, кроме Колымы. Он стоял и не отводя глаз смотрел, как стол подъезжает все ближе и ближе к пиле, как она начинает грызть дерево и, наконец, с влажным хрустом врезается в тело. Брызнула кровь, смешиваясь с летящими во все стороны опилками. Глаза Охотника закатились, тело последний раз бешено дернулось и обмякло. Судя по всему, он потерял сознание.

Пила с резким воем и хрустом пилила дерево и человеческое тело, летели кровяные брызги; потом звук изменился, пила взвизгнула – под нее попала крупная кость.

Многие старатели отвернулись или совсем отошли в сторону, и только Колыма, лицо которого уже было забрызгано мелкими красными каплями, по-прежнему стоял над пилой. Он мстил за друга и считал, что за предательство такая смерть – достойная расплата. Поэтому он так и не отошел и не отвел глаз до тех пор, пока все не было кончено и стол с распиленным пополам телом не остановился.

– Собаке – собачья смерть, – бросил Колыма и нажал на кнопку, выключая пилу. Теперь все его дела здесь были закончены, и нужно было сваливать.

В мае на берегу Охотского моря уже достаточно тепло. Природа словно берет реванш за долгую зимнюю спячку и бурно расцветает, радуя глаз цветами и зеленью. В такое время счастливые обладатели дач выбираются из города, чтобы отдохнуть на природе. Правда, таких немного. В отличие от большей части территории России, где дача – это обычнейшее дело, в Магаданской области это знак большой роскоши. Ведь картошку, помидоры, огурцы и прочие полезные вещи здесь выращивать не станешь, толку нет, а поэтому и дачи простому народу не нужны. Сюда ездят не работать, а исключительно отдыхать.

Небольшой дачный поселок на берегу Охотского моря еще спал. Было утро, около десяти часов, и поскольку на работу никому из дачников идти было не надо, они мирно спали в своих кроватях.

Впрочем, были и ранние пташки. За забором одной из самых близких к побережью дач сидел человек в спортивных штанах и свитере. Он расположился за столом, на котором стояли тарелка с творогом и бутылка кефира. Генерал Коробов любил молочные продукты, особенно по утрам.

Налив себе в кружку кефира, Коробов откинулся на спинку кресла и посмотрел на море. Оно было спокойно, и Коробов мимолетно пожалел о том, что до времени, когда можно будет искупаться, осталось еще как минимум месяца полтора. Вода в Охотском море прогревалась очень медленно.

Коробов отхлебнул кефира из кружки, заел ложкой творога и посмотрел на часы. Те показывали без пяти минут десять.

Из-за дома раздался негромкий шум шагов, слишком частых для человека.

– А, Север, и ты проснулся, – вполголоса сказал Коробов, обращаясь к появившейся из-за дома седой чепрачной овчарке. – Ну, иди сюда…

Собака подошла к хозяину и положила седоватую лобастую голову ему на колени. Коробов погладил пса.

– Хорошая собака, хорошая. Умница.

Он еще некоторое время гладил собаку, а потом снова посмотрел на часы. Они показывали ровно десять. Коробов поерзал в кресле, распрямил спину и глянул на ведущую к дачам дорогу. Она была пуста.