Чтение онлайн

Коллеги по работе и соседи по дому считали Бусика спокойным одиноким чудаком. Он был со всеми приветливым, но близких друзей у него не было. И, вроде бы друзья ему были не нужны. Он довольствовался собственным обществом. В трудные моменты жизни мысленно советовался с бабушкой. Она еще при жизни успела высказаться, кажется, по всем насущным вопросам, так что внук подбирал подходящую сентенцию и этим довольствовался. Когда же становилось тоскливо, он доставал их с бабушкой семейный альбом и нежно гладил пальцами бабушкину фотографию.

Глава 2 Штучный товар

Вероника Ершова проснулась в прекрасном настроении. Сегодня ей предстояло защитить кандидатскую диссертацию на филфаке университета. Нельзя сказать, что она совсем не волновалась. Но это волнение только добавляло вкуса к жизни, или, по сегодняшнему, драйва. Без него все было бы совсем уж пресным. В положительном результате она была уверена. Не даром же ей деликатно порекомендовали на кафедре заранее заказать банкет в факультетском буфете. Кафедральные дамы помогли высчитать необходимое количество шампанского, водки и коньяка. Они с мужем решили заказать, в основном, шампанское и немного крепких напитков. Но опытные лаборантки, напротив, посоветовали взять побольше коньяка и водки, а шампанского можно только для первого тоста, да без него и вовсе можно было обойтись.

Да, накладной для них с Женькой выходила защита. Кроме банкета на факультете, они должны были пригласить в ресторан руководителя диссертации с женой и подарить ему ценный подарок. Ей прямо было сказано, какой ресторан и какой подарок, и то и другое не из дешевых. Руководителем диссертации был у Вероники профессор Судаков. Не высокий, субтильный, весь какой-то серый от седины и серого костюма, с маленькими, глубоко посаженными глазками, узким ртом и серыми щеками, он напоминал мороженую рыбу, и фамилия ему подходила. Держался и говорил жеманно, с претензией на особую утонченность, походку имел несколько вихляющуюся, что напоминало всплески рыбьего хвоста. К соискательнице он благоволил. Взял ее, приехавшую из Йошкар–Олы, в очную аспирантуру, помог с устройством на работу, поэтому не сомневался, что заслужил от нее благодарность.

Сама Вероника Ершова была бойкой, инициативной, с напористым характером, как принято сейчас говорить, креативной. Очень худенькая, в очках, миловидная, она казалась ярче и значительнее из-за своего характера. Улыбчивая, говорливая, сверкая очками и серьгами, она неустанно предлагала что-то новое, и на работе, и своему флегматичному мужу. Занималась она филологией, была очень способной и, ознакомившись на кафедре с рядом диссертаций, немедленно поняла, что от нее требуется и сделала подобную. Работа ее получилась такой же тусклой, как и большинство диссертаций, которые, кажется, и пишутся только для прочтения руководителя и оппонента. Зато Вероника обладала многими другими умениями. Была продвинутым компьютерным пользователем, печатала в слепую со скоростью звука, неплохо знала английский, была хорошим репетитором, а, главное, была живой и деятельной. Бралась за любое дело. Так в студенческие годы помимо частных уроков, зарабатывала еще, рекламируя лекарства для похудения. Сначала из ее фотографии с помощью фотошопа делали страшную толстуху, а потом предъявляли ее настоящую фотографию как следствие приема чудодейственных лекарств. Цену себе Вероника знала, и ложной скромностью не страдала. Замуж она вышла за столь же способного молодого человека. Евгений Ершов по профессии был бухгалтер, да не простой, как он нам видится, в черных нарукавниках и со счетами, а продвинутый, современный. Работал аудитором в солидной фирме и постоянно повышал свою квалификацию на международных курсах, так что, в конце концов, получил сертификат международного образца и стал специалистом международного класса. Эта замечательная пара детей пока не имела. Они купили себе двухкомнатную квартиру пока что не в центре и не в новом, но вполне престижном доме и были довольны.

В силу ли профессии, или в силу врожденных качеств, продиктовавших ему и выбор профессии, Евгений Ершов любил во всем порядок и учет. Он не считал себя скупым, а просто рациональным. Поэтому в семье было заведено учитывать все ежедневные траты. Вероника приносила не только чеки из магазинов, но и трамвайные и троллейбусные билеты. Нечего и говорить, что в квартире были установлены газовые счетчики, счетчики по учету воды и энергосберегающие лампочки. Правда, супруги еще не решили, правда ли те выгоднее обыкновенных. Их долголетие, обещанное рекламой, не выдержало проверку временем. Кстати сказать, такая политика в ведении домашнего хозяйства ничуть не раздражала Веронику. В этих делах муж и жена были заодно. Ершовы оба работали. Обедали в недорогих заведениях по месту службы, но все-таки не в таких недорогих, как бы хотелось, поэтому решили ограничиться в ежедневном рационе легкими ужинами из овощей и молочных продуктов. Но иногда, в бесшабашном разгуле заказывали на дом пиццу. Ершовы были женаты уже два года, и ничто пока не омрачало их согласия.

Так они единодушно решили, что как ни велики затраты на защиту диссертации, оно того стоит. В двадцать пять лет стать кандидатом наук – это круто. Пусть выходило и дороговато с учетом печатания автореферата и других накладных расходов, но здесь не сэкономишь. Слегка утешало то, что не нужно было тратиться на оппонента, который с недавних пор подружился с четой Ершовых. Поэтому его решили принять дома, в дружеской обстановке. Оппонентом был кандидат наук Милкин, также ученик Судакова. Он, как и его учитель, был невысок ростом и худощав, носил чахлую полуседую бородку клинышком и претендовал на некоторое сходство с Джонни Деппом. Не чужд был артистизма и, выпив водочки, любил под гитару попеть скромным тенорком. Милкин был женат и был классическим подкаблучником. Дело зашло так далеко, что умершую тещу он оплакивал горше, чем родную мать. Жена строго над ним надзирала, но он был ей за это даже благодарен. Если б ни жена, не написать бы ему диссертацию, не получить бы место на кафедре истории литературы в коммерческом вузе, где платили больше, чем в государственном. Без ее надзора, бегал бы Милкин по компаниям, пил бы водочку, говорил тосты да пел под гитару. А так стал он уважаемым человеком.

Соискательница ему нравилась, хотя в глубине души он считал, что рано ей давать степень. Сам-то он защитился, когда было ему под сорок.

– Ну да ладно. Уважу Судакова, похвалю, да и в буфет, – день обещал быть хорошим,– Банкет законный, и Люба не должна сердиться.

Защита проходила как по маслу. Диссертантка раскраснелась, похорошела и звонко и мажорно докладывала сою работу. Народу на защите было немного, все свои. Судаков жеманно, как всегда, высказал нечто хвалебное в адрес Ершовой. Сразу стало понятно, что человек он тонкий, ироничный и лишь снисходит до обыденности текущего момента. Оппонент, напротив, начав издалека и приведя исторические примеры, ясно дал понять, что диссертация ему понравилась, хотя несколько мест в ней нуждаются в более подробном обосновании. Секретарь зачитала отзыв стороннего рецензента, также положительный, и все дружно повлеклись в буфет.

По мере опустошения бутылок с крепкими напитками разговор становился все более дружеским и оживленным. Милкин, глядя на Веронику, находил ее удивительно хорошенькой и с удовольствием предвкушал их свидание, запланированное на послезавтра. На завтра у нее был намечен ресторан с Судаковыми.

–Пусть их, я-то в любом случае не прогадаю, – самодовольно думал про себя Милкин. Он был уверен, что дружеский ужин будет иметь самое приятное продолжение. Не даром же Вероника так кокетничала с ним все последнее время. Настроение его было приподнятым. Он удачно острил. Ему казалось, что он выделяется из общей массы легкостью своих искрометных шуток и изяществом каламбуров. Когда дело дошло до гитары, и Милкин собирался блеснуть еще одной гранью своих дарований, к его досаде гости начали незаметно линять, тем более, что на столах оставались лишь жалкие остатки пышного пиршества. Приметив две-три недопитые бутылки, Милкин решил досидеть до конца, однако, работники буфета их торопили. Их раздражение можно было понять. Прожорливые филологи уничтожили угощение подчистую.

Но все когда-нибудь кончается. Кончился и этот утомительный день. Вероника уютно свернулась, приткнувшись к мягкому телу мужа и, блаженно засыпая, подумала: Какая она все-таки организованная и талантливая. Как все, за что она берется, получается ладно и складно. Как хорошо, что они с Женей на все смотрят одинаково. Какой он у нее лапочка! Как с ним удобно! С Милкиным разберусь послезавтра. И совсем уже засыпая, вспомнила, как удачно она ответила Судакову. Он жалел, что его прекрасная аспирантка уже вылетела из гнезда, и что ему хотелось бы еще такую же ученицу. На что она и ответила

– Таких, как я, больше нет. Я – товар штучный, а не массовое производство.

Прозвучало как шутка, но по сути-то она права. Кто еще, приехав из глухой провинции, сумел бы в три года обосноваться в Питере, выйти замуж, защититься, получить работу по специальности, заиметь собственную квартиру. И это только начало. Она была в этом уверена. Ее Жене вот-вот должны были предложить работу в офшорной зоне на Каймановых островах. Там заграница, свободный мир и другие деньги. Если же нет, то она устроится в хороший ВУЗ и будет делать карьеру сама. Напишет докторскую, станет профессором и постепенно дойдет до должности зав кафедрой, а то и декана. Вероника в себе нисколько не сомневалась. В ее жизни еще не было положения, из которого она не нашла бы выхода и, более того, не извлекла бы пользы.

Да, с общей культурой у нее еще слабовато. Плохо знает зарубежную классическую литературу, в музыке пока не разбирается, изобразительные искусства знает плохо. Но она это отчетливо осознает. Для этого и нужен Питер. Положа руку на сердце, кто сейчас вообще в этом разбирается, кроме интеллигентных старух. Кому это вообще надо? Но она всем овладеет. Они с Женей регулярно посещают музеи. В Мариинском прослушали «Катерину» Яначека. В Ленсовета посмотрели «Оскар и розовая дама» с Алисой Фрейндлих. Не теряя время, в электронном виде в любом транспорте она читает русские и зарубежные романы, не входившие в программу ее обучения. С ее способностями и скоростью она скоро нагонит знатоков и музыки, и современного искусства. Надо только не лениться, а она и не ленится. С современной техникой она на ты. Осталось только научиться водить машину. Но это дело наживное. Женя машину не хочет. А она заведет. Сама получит права. И Вероника стала мечтать, какую машину она хотела бы. На этих сладких грезах и объял ее сон.