ЖАНРЫ

Четверг пока необитаем

Миллер Лариса

Шрифт:

«Ты всё хлопочешь, волнуешься?..»

Ты всё хлопочешь, волнуешься? Брось!

Вспомни волшебное слово «авось».

Крыша течёт? Штукатурка крошится?

Бог с ними. Как-нибудь всё разрешится.

Тазик в дождливое лето подставь.

Сон будет сладким и ласковой явь.

«А я уже была в раю…»

А я уже была в раю.

Я помню улицу свою,

И всех соседей в коммуналке,

И как стучала в стенку Галке,

Зовя её играть со мной.

И всё это мой рай земной.

Там лучшая сирень на свете,

Там грозный дворник дядя Петя

Из шланга поливает нас.

Я там ходила в первый класс,

Где папа только у Наташки.

Непроливайки, промокашки

И ручки школьные с пером —

Я вспоминаю всё добром.

А в магазине «инвалидном»

Всегда подушечки с повидлом.

Их так приятно уминать…

Какое счастье вспоминать.

«Говорите со мной, говорите…»

Говорите со мной, говорите,

Золотые осенние нити.

Говорите, под ветром шурша,

Ваши речи так любит душа.

Говори со мной, дождь моросящий,

Жёлтый лист, одиноко парящий.

С вами я пошепчусь, погрущу

И в стихи вашу речь превращу.

«Спасибо музе, что терпела…»

Спасибо музе, что терпела,

Пока я пела, пела, пела,

Пока тянула долгий звук,

Боясь, что он прервётся вдруг.

Спасибо ей, что не сбежала,

Лишь уши в ужасе зажала.

«Всего лишь две минуты ходу…»

Всего лишь две минуты ходу

До озера, где морщит воду

Осенний лёгкий ветерок.

Я не ищу других дорог.

Мне эта нравится, ей-богу,

Хотите, покажу дорогу,

Хотите, позову с собой.

Лишь назовите день любой.

«Люблю пёстрых дней постоянную смену…»

Люблю пёстрых дней постоянную смену,

Весь мусор житейский, житейскую пену,

Людских голосов нескончаемый хор,

И всю эту накипь, и весь этот вздор,

И, если быть чутким и не торопиться,

Копнёшь – и блеснёт золотая крупица.

«Какой конец?! Какая точка?!.»

Какой конец?! Какая точка?!

Есть бесконечная цепочка,

Цепочка радужных начал.

Ты столько раз зарю встречал,

Улыбку, взгляд влюблённый, нежный,

И кажется, что мир безбрежный

Зовёт нас сделать первый шаг.

Поверить бы, что это так.

«Куда-то сунула ключи…»

Куда-то сунула ключи. Ключи от счастья.

Ты хочешь в поисках ключей принять участье?

Мы всё с тобой перетряхнём и перероем

И вдруг в какой-то светлый миг с тобой откроем,

Что вновь зима и что, искрясь, слетают дружно

С небес снежинки, и ключей искать не нужно.

«Ах, это маленькое “я”!..»

Ах, это маленькое «я»!..

Истошный выкрик: «Мой, моя,

Моя болячка – погляди,

Меня прижми к своей груди,

Будь чутким, мой покой храня».

Ну а в ответ: «Меня, меня».

«Куда ты, день мой дорогой?..»

«Куда ты, день мой дорогой?»

А он в ответ: «Придёт другой».

А я ему: «Твои мне краски

Нужны, твои скупые ласки,

Твой гуд и тишина твоя.

С тобою породнилась я.

И ты среди земной мороки

Мне для стихов диктуешь строки».

«А здесь ведь гарантий никто не даёт…»

А здесь ведь гарантий никто не даёт.

Услышу ли завтра, как птица поёт?

Увижу ли завтра кайму голубую

И тропку, от листьев опавших рябую?

Короче, увижу ль опять наяву

Тот мир, где без всяких гарантий живу?

«И ветер ветки оголяет…»

Леночке Колат

И ветер ветки оголяет,

И с таксой старичок гуляет,

И тихий дождик моросит,

И воробей глазком косит,

И всё это художник может

Поймать, продлить, коль Бог поможет.

«Жизнь моя, балуй, задаривай, пичкай…»

Жизнь моя, балуй, задаривай, пичкай,

То синевой меня радуй, то птичкой.

Я всё равно привередой не стану

И от подарков твоих не устану.

Дождик шумит в водосточной трубе.

Дивный подарок. Спасибо тебе.

«Голый лес, ноябрь, слякоть…»

Голый лес, ноябрь, слякоть.

Улыбаюсь, чтоб не плакать,

Чьи-то строки бормочу,

Я счастливой быть хочу,

Жить, от счастья обмирая,

Несмотря и невзирая.

«А я не хочу кое-как, еле-еле…»

А я не хочу кое-как, еле-еле,

Хочу, чтоб внутри меня ангелы пели

И чтоб не покинули душу они.

Вот снег серебрится. Он первый. Взгляни.

Такое событие песни достойно.

Так пойте же, ангелы, чисто и стройно.

«Да разве от нежности можно устать?..»

Да разве от нежности можно устать?

Я рядом с тобой буду книгу листать

Иль просто на белое, на голубое

Глядеть из окна, сидя рядом с тобою,

О вечном подумаю, о пустяке,

К твоей, мой родной, прикасаясь руке.

«А чтобы обрести покой…»

А чтобы обрести покой,

Над всей на свете чепухой

Подняться надо непременно —

И обретёшь покой мгновенно,

С неведомым наладив связь,

Небесным телом становясь.

«На любую погоду согласна…»

На любую погоду согласна.

Нынче ясно? Спасибо, что ясно.

Завтра ветер? Спасибо ему.

Просто я воротник подниму.

А вчера целый день моросило?

И прекрасно – я плащик носила.

«А привередничать не стоит…»

А привередничать не стоит.

Тогда тебя здесь всё устроит:

И то, что не лежишь пластом,

А целый час в лесу пустом

Гуляешь, тихо напевая,

Немолодая, но живая.

«Я-то знаю, что я не умру…»

Я-то знаю, что я не умру.

Ведь меня пригласили в игру,

Что не знает конца и предела.

И неважно, что я поседела.

Я-то знаю: я буду всегда,

Раз однажды попала сюда.

«Слова меня уже боятся…»

Слова меня уже боятся.

Они возьмут и притаятся,

Чтоб я не притащила их

Насильно в свой занудный стих,

Не тискала, не целовала,

Не строила, не рифмовала.

«Так хочется сделать волшебное что-то…»

Так хочется сделать волшебное что-то

Легко, невзначай, без натуги и пота,

Чтоб всё заиграло, запело, зажглось,

Чтоб всё, над чем билась, с ответом сошлось,

С ответом, что дан на последней странице,

На той, что у Господа где-то хранится.

Поделиться с друзьями: